Время, беги!

Куда? Взгляд его метался по замкнутой комнате – тут да там кушетки, пара стульев, окна за экранами – вот и все, даже шкафчиков не видно. А высокий смотрел на него все грознее, сейчас снова закричит – и пойди пойми, кто из них и что сделает в ответ. 

- Ты бы не мучил Гвоздя, парень, - на ухо ему протянул еще один здешний обитатель – а Лум ведь и не заметил, что к нему кто-то подошел. – Иди сюда, тихонько разберемся. Гвоздь пусть сам по себе успокоится. 

Лум, будто на веревочке, отдрейфовал туда, куда его звал этот парень с внешностью вечного мальчишки.

Буквально в одну секунду его синхро вытащили из кармана, разобрали на самые мелкие детали – и они будто бы исчезли. Парень протягивал ему две ленты времени, сиреневую и изумрудную: 

- А эти лучше к себе возьми, всё-таки твои. Давай, не дрейфь. 

- А их... не найдут? Если у меня, как бы это, с собой они будут? - будто отметил Лум.

В этом вопросе было все. Что они тут делают, что здесь вообще бывает, что, что, что? И собеседник это понял.

Он все знал – и все объяснит, вот что читалось в его темных и будто бы угловатых глазах. 

- Так мы потому и разобрали, ты пойми, - он вдруг подмигнул так заговорщически, как старый друг. – Не ограбить же тебя хотим.

В пелене усталости Лум подумал – интересно, он и правда что-то знает? А вдруг все так плохо, что про них знают все – и особенно здесь?

Он кивнул и тихонько отошёл к своей кушетке. Одну ленту Лум аккуратно повесил на шею, будто странный шарф, под рубашку - оказалось, если чуть ее прижать, она легонько липла к коже, не противно, но так, что точно знаешь – никуда не денется.

А вторую, почти того не замечая, скатал в плотную "улитку" и запихнул во внутренний карман, где до того синхро лежал целым. Что бы этот парень ни говорил, Лум чувствовал себя немного ограбленным.  Ерунда какая-то, картонная конспирация.

  Он так устал, что спокойствие навалилось как сон, как спасение, одеялом, душным, но тёплым.

И перед глазами проносились картины – вот плывет по реке велосипед (и сам он ощутил свои руки и ноги металлическими, твердыми, с облупленной краской), а вот Лум, но не Лум, а девучшка-топотушка, ищет потерянную сандалию с розовой бабочкой то на чердаке старого дома, а то в лесу – пока его вели по коридорам, по вереницам кабинетов, пока задавали вопросы и пристально смотрели в глаза. И он отвечал и вообще делал все, что спрашивали.