Безмолвие. Книга первая: Апокалипсис наших дней

Весьма довольный ответом хозяин кабинета благосклонно кивнул собеседнику и вернулся за рабочий стол. Мстислав расценил поведение начальства как знак окончания беседы и направился на выход из кабинета. Приоткрыв дверь, он остановился и обратился к хозяину кабинета:

- Доминик, а если Лёд заартачится и начнет торговаться?

- Дай ему все что он захочет.

Мстислав хмыкнул и выйдя из кабинета прикрыл за собой дверь.

Оставшись в одиночестве лидер секты «Несущие Свет» тяжело выдохнул и обмяк в кресле. Предзнаменования, не дававшие ему покоя все эти дни, начинали приобретать смысл.

Глава 5

Глава 5

Приграничье.

Форт.

Пробуждение от сна, как ни странно прошло без похмельных эксцессов. Чувствовал я себя великолепно и в отличии от Георгия с огромным аппетитом умял скудный холостяцкий завтрак запив его не плохим растворимым кофе.

- Какие планы на выходные? – Поинтересовался Григорий, ковыряясь вилкой в остывшей яичнице.

Я на минуту задумался озадаченный вопросом. Выходные у меня обычно проходили однообразно: Старался отоспаться за прошедшую трудовую неделю, по мере сил постираться, на прачку денег не хватало, ну и сбор полезной информации о местных реалиях и раскладах из всевозможных источников, в основном печатных.

- Если честно, планов никаких. Тесак подкинул пару монет, но скорее всего отложу их на черный день.

- Заначка – это дело нужное. – Поддержал мои стремления Григорий, оставил в покое яичницу и многозначительно на меня посмотрел.

Взгляд моего знакомого почему-то показался мне неприятным и судя по ощущениям ничего хорошего не сулил. Чтобы избавится от неприятных ощущений я отвел взгляд и уставился в свою тарелку тщательно вытирая кусочком хлеба остатки яичницы с ее поверхности.

- Ох не прост ты Григорий, ох не прост. – Эти мысли сами собой возникли в моей голове, а вдоль позвоночника пробежал неприятный холодок. Затем возникло ощущение тоски и безысходности, оно нарастало с каждой минутой все сильнее и сильнее.

- Не плохо, не плохо. – Подал наконец голос мой приятель, а вместе с его словами отступила паника и вызвавшая ее тревога. Снова захотелось дышать полной грудью и радоваться жизни. Я непроизвольно хихикнул, глупо заулыбался непонимающе глядя на Григория.