Ведьмы умирают в полдень

Древние слышали молитвы, но и ведьмами дорожили, как детьми, как никак одной крови.

Однажды они заприметили, как юная ведьма, увидев кузнеца заворожённо шла на его огонь. Она видела его суть, как та переливалась красными всполохами и искрами. Ей стало любопытно, интересно, её хотелось играть, танцевать в этом пламени и присвоить его себе. Дикое создание.

Но и кузнец очаровался притягательной красотой и потянулся к ней, ему хотелось испробовать аромат полевых трав, пряных мхов, вкус холодных вод и успокоить свой внутренний жар.

Кузнецы – сыны Перуна, дети огня и молнии – истинные потомки громовержца, ковали не только оружие, но и временами боролись с нечестью, пуская в ход меч – кладинец и огненные копья. И если эти ребята оставались без дела, жди беды – пьянки, драки, а то и деревню спалить могли. Огню нужен выход, огню нужна жертва.

Попав в руки кузнеца, дочь природы становилась податливой, усмирённой до следующего полнолуния. Да и кузнец успокаивал свой внутренний пыл.

Увидев это, Древние возрадовались.

Они нашли, то самое равновесие – и людям ответить на молитвы, и ведьму сохранить, и кузнеца обуздать.

Многие кузнецы тогда сошлись с ведьмами, пары получились крепкие и счастливые. Но это в старые добрые времена.

Но случился прогресс. Он исковеркал природу, ведьм рождалось мало, как и кузнецов. И найти себе пару, оказалось затруднительно. Вот и Янина, как дар свыше попалась на моём пути, и так бестолково погибла. А я предупреждал, что скорость её погубит.

Потерять Янину означало жить, как на пороховой бочке.

Я, Григорий Коваль, из тех кузнецов в чьём роду столетиями выковывали оружие для борьбы с потусторонней силой. В моих жилах текла кровь древних богов, сдобренная огнём и жидким металлом, дающая жизнь долгую и крепкую.

И вот я сижу в белом больничном кабинете, устроившись в чёрное кресле, надеюсь в последний раз. Василь опять достаёт этот чёртов кулон на цепочке и заставляет сосредоточиться на нём. Синий камень искрит и притягивает взгляд, но это для обычных людей.

Я же в очередной раз притворяюсь, что полностью растворился в гипнозе и несу для Василя Душина очередную выдуманную чушь:

— Вижу трилистник клевера, вижу трилистник клевера, — и так несколько раз.

Душин довольно улыбался:

— Сейчас досчитаю до десяти и обратно, и ты, Григ, проснёшься.

Я мысленно вздохнул.

— Ну вот, Коваль, вы уже отлично справляетесь со своими эмоциями. Если что, обращайтесь вновь, — хлопнул в ладоши Василь.