Вне игры

— Я в полном недоумении от такой заботы.

— С нами всё нормально. — Перепугано лепечет моя любимая. — А у тебя из плеча копьё торчит. Я перевожу взгляд, насколько могу, себе за спину, на место удара. Оттуда торчит двухметровая круглая палка. Чувствую, как кругом идет голова, сажусь на землю.

— Тяни. — Вижу, что за палку берется Энжи и отпускает в растерянности.

— Никак. — Всхлипывает. — И я боюсь тебе больно сделать.

Я обращаю внимание, что моя кожа до сих пор сохраняет металлический оттенок, а значит, и твердость.

— Пробуй.

Рыжик резко дергает эту дрянь и я от боли отключаюсь, заваливаясь на землю. Прихожу в себя, когда меня вытягивают из задней двери моей машины двое крепких парней. В медицинской униформе. Сквозь туманную пелену перед глазами начинают проступать знакомые очертания. Рядом стоит плачущая Энжи и злая рыжая фурия в том самом ярко красном бюстгальтере, который мне раз уже привелось лицезреть.

— Ты без стриптиза совсем не можешь? — У меня получается улыбнуться.

— Я тебе говорила? — Аня корчит рожицу Энжи и поворачивается ко мне. — Раз язвишь, жить будешь. Не я виновата, что у тебя в машине ни одной чистой тряпки не нашлось. Парни-медики пытаются меня уложить на носилки, я пальцем тыкаю в кресло на колесиках. Они не спорят, садят меня и везут в здание, девчонки топают рядом. Моя голова понемногу проясняется, я узнаю даже здание городской больницы. Подзываю Рыжика.

— Спасибо. Вы копьё забрали с собой?

— В багажнике.

— А сюда мы как попали? Кто машину вёл?

— Кто-кто? Красотуля вела твоя. Я, думаешь, чего такая злая – она почти всю дорогу с закрытыми глазами проехала. Вот не знаю, как я не поседела и не описалась.

Энжи только шмыгнула носом. Боль в плече мне позволила лишь пару раз хмыкнуть, зато санитарам ржать не мешал никто. Один из них стянул с вешалки, мимо которой мы проезжали по коридору, халат и накинул на Анины плечи.

***

Аня Рыжик.

Спустя где-то час нас впустили в его палату.

— Отравы нет, сказали.

— Совсем плохой стал? Ты только что опять сознание терял.

— Ну ещё бы, — смеется уже, значит, легче становится. — пока ковырялись в ране, чистили.

— Говорила я, что тебе сухой наркоз нужен.

Энжи сидит молча, за руку его держит, до сих пор носом хлюпает. Вот ещё трусиха. Я тоже выдала, орала так, пока ехали, что сама оглохла. Наверное, потому и не сбили никого.