Знание — сила

Кубики на столе пошевелились.

Я не успел удивиться. Испуганно заскрежетал ключ в замке, в квартиру ворвалась какая-то вся бледная и перекошенная бабушка. Она споткнулась о порог, влетела в комнату, упала на колени возле меня и громко, истошно заголосила. Я испугался.

Впрочем, она довольно быстро замолчала, достала платок, промокнула влагу под глазами и уставилась на меня, будто бы увидела в первый раз. Потом выдохнула, протянула руки, обняла так, что ребра чуть не хрустнули. И прошептала на ухо: «Сереженька... Сережа.

Тогда я узнал, что отца сбил грузовик. У водителя отказали тормоза, он честно пытался свернуть в ограждение, но отец увидел, что бабушка не успевает отбежать, оттолкнул ее... А сам оказался между капотом и решеткой.

Меня словно ударили по голове сразу несколькими мягкими, но очень тяжелыми подушками. Странно, подумал я, ведь так не может быть. Отец обещал вечером рассказать о теории относительности. О тех чудесах, которые происходят с массой при скорости света. Он просто не мог вот так взять и умереть.

Но это был факт.

***

После похорон собрались немногочисленные родственники. Друзья и коллеги отца не пришли — их никто не позвал. Я слышал, как бабушка шепотом объясняла какой-то такой же пожилой тетке, что «они все там такие же чиканутые, ну их». Слово было мне знакомо, и оно было обидным. Но я словно никак не мог скинуть с себя проклятые «подушки», которые отделили меня от всего остального мира. «Нет», — шумело в ушах. «Он не мог умереть», — было написано сигаретным дымом на кухне.

Но он не возвращался. В гостиной вполголоса велись разговоры на скучные, досужие темы. Кто-то налил мне сока и мягко выставил за дверь, мол, не надо тебе тут. Я согласился и пошел в свою комнату.

Там я допил сок, поставил стакан на стол, достал кубики с буквами. Каждый взвесил в руке. Пятьдесят грамм, плюс-минус. Буквы вырезаны из разноцветного пластика и запрессованы в дерево. Я подобрал нужные и составил свое имя.

Мы всегда были вместе. Отец всегда говорил, что верит в меня. Что я сделаю то, чего не может он сам, на что он не способен, потому что он — не особенный. А я — другой. Но он обещал, что всегда будет поддерживать меня. Как же я теперь… без него?

И я нарисовал после «равно» большой ноль.