Богатыристика 3. Проклятье мертвой головы

- Да ладно тебе, Лёх, - Бабуин тоже встал рядом и тоже застыл, не договорив.

- Тебе же всегда было по барабану, кто есть ху… - я тоже застыл. И даже челюсть отвалил, от неожиданности.

Гостей - точнее, гостий, была ровно дюжина. В вальяжных позах, в прозрачных одеяниях, поблёскивая улыбками и драгоценностями, они изучали нас троих взглядами опытных гетер.

Красивые - не то слово.

Богоподобные. Недоступные. Как топ-модели с обложек журналов.

А сзади напирал Самсон, недвусмысленно подталкивая нас в спины, капая на плечи горячим воском, недовольно сопя в затылок.

Я сделал шаг. Девы на ложах призывно зашевелились, одна протянула мне руку.

- Эй, Самсон, - я чуть отклонился назад, обращаясь к рабу. - Это что, шутка? Где Валерия?

Гонщицы среди гетер, разумеется, не было.

- Кирия ждёт, - односложно повторил раб.

В голове у меня натужно щелкнуло.

Испытание. Ну конечно.

«Вы это заслужили» - сказала Валерия.

Или не испытание - награда.

Комик пришел в себя.

И уже сидел на краешке ложа одной из красавиц, что-то нашептывая в розовое полупрозрачное ушко…

Бабуин улыбался. И не просто так, а довольно миниатюрной, в белокурых кудряшках, красотке, которая тоже улыбалась, а рядом скалилась брюнетка - с короткой стрижкой и дерзко выставленными коленками.

- Самсон, - мне тоже кое-кто улыбался, и был, был соблазн плюнуть на всё, забыть и забыться. Но мешало упрямство, противный маленький человечек, который сидит внутри и дёргает за нервы, как пономарь за верёвки колоколов.

Молча наклонив бритую голову, раб пошел сквозь облака тончайшего шелка, водяных капель и пряных, щекочущих нос благовоний.

Одна из девушек протянула руку и поймала меня за запястье. Другой рукой она вложила себе в губы ягоду вишни и многозначительно улыбнулась.

Сделав над собой усилие, я высвободился.

Совершенно не к месту перед глазами всплыло лицо Зарины.

Когда я вернусь, она будет уже на сносях, - подумал я. - Босая, в широком удобном платье… А в глазах будет плескаться счастье.

Самсон распахнул двустворчатую дверь, в лицо пахнуло ветром, шумом волн и криками чаек.

Я замер, пораженный открывшимся видом.

Когда мы шли по улице, взбирались на холм, ничто не предвещало такого рая. Я просто не знал, что мы настолько близко к морю.