Богатыристика 3. Проклятье мертвой головы

Проспект прямой, как стрела. Он похож на рубленую рану в теле города, в спальных районах, в форумах, в площадях и фонтанах, впереди виднеются красные огоньки, слышится приглушенный расстоянием рёв движков, он всё удаляется, и мы тоже даём по газам.

Бабуин сразу отстаёт.

Голда - мотик тяжелый, не для гонок, и мне приходится сдерживаться, чтобы не оставить его одного.

Вёрткий Маркус носится вокруг, как овчарка: вырывается вперёд, притормаживает, нестерпимо взвизгивая покрышками, вновь удаляется вперёд…

Что ему от нас надо?

Хороший вопрос.

Вдруг из темноты вырастает тень: ещё одна жертва катастрофы, я огибаю её в последний момент. Вокруг очень темно: ни факелов, ничего.

Где-то в отдалении, за холмами, фосфоресцирует море, но здесь, на Меси, словно на дне Большого каньона, в полночь, в безлунную ночь.

Второй байк мы обгоняем через пару минут - он лежит на боку, приткнувшись к обочине, был ли там гонщик, я заметить не успел.

Дальше - больше.

Разбитые, размазанные по мостовой мотики, сломанные, похожие на кукол, тела… А ведь это герои, - напомнил я себе.

Из двигателя очередной машины торчит длинное копьё - я наскоро оглядываюсь, пытаясь заметить метателя, но в промежутках между домами, за тёмными свечами кипарисов, ничто не двигается.

И даже этерии на крышах не двигаются, их чёткие силуэты на фоне более светлого неба действительно напоминают статуи, с натянутыми луками и летящими по ветру конскими гривами на шлемах.

Основной пелотон замедлился - во всяком случае, мы его догнали.

Красные огни сделались ближе, над проспектом повисла плотная подушка мотоциклетного рёва.

Но вот он сбился, скомкался, и самые ближние к нам начали падать, словно их скосили гигантской косой.

Свет фар выхватывает тонкую серебряную нить, и я успеваю пригнуться, проскочить под ней, но тут же оглядываюсь на Бабуина. Он высокий, и пригибайся - не пригибайся…

Но тот соображает, что к чему, и наддав газу, падает на бок, чиркнув коленом и плечом по граниту, сердце замерает: вот-вот он выровняется, станет на колесо, но это же Голда плюс Бабуин, тяжесть немалая, от мотика летят искры, и он затихает, лёжа на боку - Бабуин отключил зажигание.

Бросив мультистраду, в два прыжка я у него.

- Жив?

- Да что мне сделается.

Могучим рывком водрузив Голд Винг на колёса, Бабуин вспрыгивает в седло. Куртка на плече и колене протёрлась, в дырах мелькает окровавленное тело.

- Царапины, - отмахивается Бабуин. - Погнали.