Дитя Меконга

Когда я соглашался с тобой квартиру снимать, я всё-таки рассчитывал на то, что в холодильнике еда будет. Еда! А не быстрая лапша, которую я и сам могу заварить.

Синг перестаёт ворчать в тот момент, когда на глаза попадается подсвеченный фонариками фургончик с едой. Тонг уловил аппетитный запах гораздо раньше, а вот Синг, видимо, отвлёкся и заметил вожделённую цель только сейчас.

— О! Даже столик свободный есть, не придётся ждать. Тебе как всегда?

— Да. Пойду займу.

Они разделяются, расходясь в разных направлениях, только Тонг не остаётся один надолго.

Стоит ему шагнуть к столикам, чтобы добраться до единственного свободного, как кто-то налетает, то ли спотыкаясь, то ли просто не поглядев, куда идёт. Наполненный стакан в руках незнакомца врезается в грудь Тонга, да так, что прозрачная крышечка слетает.

Красная жидкость выплёскивается через край, пропитывая и окрашивая белую рубашку. Рубашки... У виновника она тоже оказывается белой.

Тонг сглатывает.

В густом вечернем сумраке, при свете протянутых вокруг лампочек расползшееся пятно очень напоминает кровь.

Тонг отшатывается, прикладывая к влажной рубашке руку. Ладонь тут же тоже становится влажной и чуть липкой.

«Пи! Пи!!» — отчаянно зовущий голос звучит словно издалека, а чуть влажная ладонь прямо на глазах на мгновение окрашивается в цвет крови.

Боль острой иглой пронзает голову и Тонг зажмуривается, пережидая приступ. Он чувствует, как его ведёт в сторону, но чья-то крепкая уверенная рука придерживает за локоть не давая упасть.

«Пи!!» — вновь зовёт надтреснутый голос и во рту вдруг становится солоно.

Противный солоновато-металлический привкус оседает на корне языка и Тонг едва не сплёвывает, в последний момент останавливаясь. Он не один. Нельзя так себя вести.

— Нонг! — отчаянный голос сменяется уверенным и сильным, и он тоже зовёт его.

Его?

Тонг наконец-то разлепляет веки и, чуть опустив голову, сталкивается с обеспокоенным взглядом. В сумерках радужки чужих глаз кажутся чёрными.

— Нонг, ты в порядке?

Тонг смаргивает, а в следующую секунду происходит узнавание.

Перед ним тот самый человек, что разговаривал с Пи Комом сегодня.

«Пи Нок?..»

«Ты должен звать его Кхун» — всплывает откуда-то из глубины противный голосок.

«С чего это должен? Остальные зовут его "Пи"».

«Это старшие, а не ты» — парирует голосок.

— Всё в порядке. Простите, — Тонг делает запоздалый вай**, слишком небрежный, но боль всё ещё плещется где-то на задворках сознания и он решает прикрыться ею, используя как оправдание.