Дитя Меконга

На край тарелки опускается чищеная креветка, а пальцы уже тянутся за второй.

— Ешь, — повторяет за старшим младший и перед носом появляется ложка с рисом и той самой креветкой. Первая твоя, вторая моя. Давай.

Старший послушно открывает рот, принимая подношение, и следом сам подносит к губам младшего вторую чищеную креветку.

— Ешь, — вторит он.

— Кхем!

Знакомый женский голос звучит в тот момент, когда креветка оказывается во рту у младшего и тот смыкает зубы слишком рано, от испуга прикусывая неудачно подставленный палец.

— Кхем, о чём мы с тобой говорили?

Она не кричит, но старший дёргается, вскакивая из-за стола и едва не роняя стул.

— Простите, Кхун Чай. Сколько раз я тебе говорила, Кхем? Это не твоё место. Простите, Кхун Чай, он больше не будет. Не говорите вашим родителям...

— Это я попросил его сесть, тётушка, — спешит пояснить младший, тогда как старший просто стоит, опустив голову, и ни на кого не смотрит, спрятав глаза за чёрной чёлкой. — Это я..

— Не стоит его выгораживать, Кхун Чай. Он вполне взрослый, чтобы сам отвечать за свои ошибки. Тем более что он знал...

— Но...

— Кушайте, Кхун Чай. Кушайте, пока горячее. Кхем, — голос женщины, той самой матери, о которой и говорил старший, тихо звенит сталью. — Идём на кухню.

— Я наелся, — вдруг заявляет младший, оставляя ложку рядом с растрёпанным рисом, которого сам так и не попробовал, и поднимается. — Спасибо, было очень вкусно.

— Кхун Чай, вы...

— Я наелся, — слишком твёрдым для его возраста голосом повторяет мальчишка и уходит не оглядываясь.

Старший отмирает, как только младший, пропадая из виду, взбегает по лестнице. И лишь после того, как раздаётся хлопок двери, нарушает возникшую тишину, решаясь ответить матери.

— Строгое исполнение всех правил для тебя важнее его голода, мам?

— Поговори мне тут ещё.

— Ты же знаешь, что он не любит есть один. И что он не будет этого делать.

— Кхун Сурия сказала, что он должен привыкать, а значит.

— Ты будешь следовать пожеланиям Кхун Сурии и не важно, что он не намерен привыкать. Он просто не будет есть. Как не ужинал вчера и позавчера...

Старший, которого мать назвала Кхемом, быстро и методично чистит креветки, останавливаясь лишь на пяти хвостиках укрывающих рис и, вытерев салфеткой руки, подхватывает тарелку со столовыми приборами.

— Можешь меня выпороть. Только чуть позже. Он поест, и можешь пороть.

— Кхем...

— Кхем...