Дитя Меконга

— Круто! — выдыхает Синг и куда-то убегает, громко шлёпая босыми ногами, а морщинка между бровей Тонга разглаживается.

«Наверное, видел его в новостях или где-то в интернете. Вот лицо Пи Нока и показалось знакомым» — решает он.

«Кхун. Ты должен звать его Кхун» — отчего-то поправляет Тонга внутренний голос и едва разгладившаяся морщинка меж бровей снова возвращается на место.

— Да ты не хмурься так, — Пи хлопает Тонга по плечу, привлекая внимание и заставляя обернуться. — Поездки обычно выходят отличные. Не пожалеешь.

Тонг кивает и снова отворачивается, но на месте Пи Кома и Пи Нока уже никого нет.

* * *

В раздевалке хлопают дверцы шкафчиков. Первый, второй, третий. И этот звук, это металлическое дребезжание, отдаётся болью в висках. Гул голосов тоже не прибавляет комфорта и Тонг морщится, опираясь предплечьями на край собственного шкафчика. Он почти ныряет головой в тёмное нутро заполненное одеждой и рюкзаком, отгораживаясь тем самым от происходящего.

Оставленное в шкафчике кольцо Тонг находит на ощупь: тонкий ребристый тёмный ободок без каких-либо изысков.

— Эй, ты как? — раздаётся голос Синга совсем рядом, а следом к плечу прижимается прохладная бутылка. Тонг ещё не успел до конца переодеться после плавания, поэтому кожа остаётся беззащитной для холода. — На, попей, а то на призрака похож. И рубашку надень. Твою «татуировку» видно.

Тонг вздрагивает, наконец-то включаясь и вспоминая, где находится. Раздевалка, куча народа, а значит и куча глаз, что может увидеть...

Потянувшаяся было к бутылке рука меняет направление, сдёргивая с пластиковой вешалки белую рубашку и накидывая ту на плечи. Рисунок чешуи был с ним всегда. Будто татуировка, расползался от низа поясницы к бёдрам, затрагивая их совсем немного и сходя на нет. Порой рисунок истаивал до едва заметной тени, порой становился более очевидным, но никогда не пропадал до конца.

Тонг оглядывается, на мгновение забывая о головной боли, но в его сторону никто не смотрит, занимаясь своими делами и спеша поскорее сбежать домой. Воздух в маленькой раздевалке будто пропитан этим нетерпеливым желанием.

Очередная дверца по велению чьей-то руки закрывается с тихим хлопком и Тонг морщится. Головная боль снова напоминает о себе.

— Пей и не парься. Никто не видел.

Прохладная бутылка снова касается кожи, но на этот раз на груди.