Дитя Меконга

Сейчас, следуя по пятам за Ноком, Тонг сам себе напоминает того самого щенка с которым его сравнили и тут же морщится от этого сравнения. Он ненавидит быть беспомощным, а маленьким давно уже быть перестал. И по возрасту, и по росту. Даже Нок ненамного, но ниже его.

Тонг окидывает взглядом закованную в неполный классический костюм фигуру и хмурится, сжимая пальцы в кулаки. Нок немного, но всё-таки прихрамывает, а потом и вовсе опирается на косяк, когда разувается и переступает высокий порог на входе в дом.

«Не долечил... Испугался...» — корит себя Тонг, замирая перед дверью. Такому мокрому щенку, как он, не стоит заходить внутрь. Тем более что ещё предстоит ехать обратно, а если он внутри согреется, то выходить под ливень будет сродни пытки.

— Пи Нок, можете принести ключи сюда? Я не хочу...

Что именно «не хочет» Тонг не договаривает, сдуваясь под хмурым взглядом Нока.

— Здесь есть кому прибраться, если ты за это переживаешь, так что не дури и заходи внутрь. По такой погоде я тебя всё равно никуда не пущу.

Хочешь в аварию попасть? Или чтобы молния в тебя ударила?

Словно желая подтвердить слова Нока, небо белой змеей взрезает молния: тонкая, острая и быстрая. Она освещает всё вокруг лучше любого фонаря и исчезает, уступая своё место громовому раскату.

— Давай, снимай обувь и проходи. Тебе нужен тёплый душ и горячий чай. И сухая одежда.

— Пи...

— Будешь спорить, Нонг? — Нок грозно хмурится, явно пытаясь выглядеть страшнее, чем есть на самом деле.

Только вот Тонг не впечатляется, но сдаётся. В конце концов, это территория Нока, он старше и... Тонг замёрз.

* * *

— Добрый вечер, Кхун. — Слышится откуда-то сбоку, стоит лишь Тонгу переступить порог и закрыть за собой дверь. Будто бы только этого и ждали. Ждала.

Женщина.

Невысокая, худощавая и почти полностью седая. В белой кофте и чёрной юбке до колен, она почти сливается с чёрно-белым строгим интерьером первого этажа, будто его часть, а не живой человек.

Сердце в груди разгоняется, а дыхание вдруг застревает комом в горле.

Тонг чувствует, как щекочет в носу и начинает припекать в глазах. Он смаргивает и черты лица женщины, кажущиеся смутно знакомыми, расплываются перед глазами.

— Когда подавать ужин? — Доносится до Тонга её голос, и он наконец-то берёт себя в чуть подрагивающие, будто от напряжения, руки.

— Примерно через час, тётушка.

— А ваш гость тоже присоединится?

— Да.

— Нет.

Два голоса звучат одновременно.