Дитя Меконга

Тонг на мгновение поджимает губы, прежде чем твёрдо попросить:

— Меня зовут Тонг, Кхун. Не называйте меня, пожалуйста, полным именем. И я не такой как вы.

«А что если у меня такая же судьба, как у Кхема? Что если меня тоже нашли где-то на берегу, а я просто был так мал, что не помню этого?..»

Пальцы на руле сжимаются сильнее: до побелевших костяшек и дрожи, и расслабляются.

Выдохнув, Тонг чуть сбавляет скорость. На память приходит проступивший на лице Нока рисунок чешуи и всполохи, изменившие почти чёрную радужку на зелень.

«Не думаю, что на его теле где-то прячется чешуя, но... Я не один».

Тонг бросает взгляд на всё ещё спящего на соседнем сидении Нока и сбрасывает скорость, съезжая на обочину и включая в салоне свет.

Морщинка меж бровей, выступившая на лбу испарина, закушенная губа и частое поверхностное дыхание...

Тонг зачёсывает волосы, сгребая пряди в кулак, и тянет, делая себе больно. Он не заметил, не обратил внимание...

Тихий болезненный стон бьёт по нервам, будто разряд тока, и Тонг торопливо хватается за ремень безопасности, избавляясь от преграды, чтобы.

— Он спит, — спокойная констатация. И от этого спокойствия, что звучит в голосе Туантонга, злость вспыхивает внутри обжигающим огнём.

— Пи, — тихо зовёт Тонг, игнорируя чужие слова. Он тянется, сжимая пальцы на плече и чуть встряхивая.

Ноль реакции.

— Пи Нок, — снова зовёт он. И снова не получает реакции.

— Не разбудишь, — замечает Туантонг и Тонг ошпаривает его взглядом.

— Он просто спит. Пи, ты меня слышишь?

Тонг тянется, чтобы коснуться прохладной и влажной от испарины шеи.

— Я тебе говорю, не разбудишь. Его сознание так мастерски подцепили на крючок, что даже я не сразу заметил.

Стоит обернуться, как Тонг встречается с золотом чужих глаз. И в этом взгляде нет ни капли вины.

— Когда я заметил, было уже поздно что-то делать, Хемхаенг. Вернись на дорогу. Он тебе сейчас всё равно не ответит. Слышишь?

— Не называйте меня так, Кхун Туантонг.

Тонг снова возвращается к Ноку. К бьющейся прямо в ладонь венке и к проступившей на скуле зеленоватой чешуе.

«Я разбудил Пла. Я вытащил из неё чужое колдовство. Сейчас должно быть легче».

Прикусив губу, Тонг обращается внутрь себя, к той силе, что дремлет где-то в глубине.

«Ну же, давай, ты мне нужна».

Сейчас это даётся с заметным трудом. Она выбирается наружу с лёгкой ломотой и тошнотой, будто первые призраки болезни.