Дитя Меконга

Она дарит ощущение тепла, что разливается сейчас внутри Тонга, и пальцы его привычно тянутся к тёмному ободку. Тому самому, что обожгло кожу, едва его кулак попал в плен пальцев противника.

От воспоминаний об этом брови сходятся на переносице, а губы сжимаются.

— Раздевайтесь, Пи.

— Что, вот так сразу? — шутит Нок, однако сорвавшийся с его губ смешок порождает гримасу боли, что лишь убеждает Тонга в правильности решения.

— Рубашку снимите, пожалуйста. Мне нужно посмотреть, что они вам сделали.

Тонг наконец отлипает от двери, чтобы подойти ближе.

— Сначала перестань быть таким вежливым, хотя бы когда никого нет рядом, а затем я подумаю.

— Хорошо, — Тонг закатывает глаза к потолку, удивляясь, насколько ребячливым и упрямым может быть этот тридцатитрёхлетний человек. — Сними рубашку. Мне нужно убедиться в отсутствии травм.

И в этот раз Нок действительно подчиняется, принимаясь расстёгивать пуговицы.

— Откуда ты знаешь этих людей?

Пальцы Нока действуют медленно, даже слишком. Тонга так и подмывает отодвинуть чужие руки и самому заняться пуговицами, но он сдерживается, вместо этого отвечая на вопрос.

— Если верить тому, что мне удалось вспомнить... Кхун Туантонг — старший брат Кхема.

Пальцы Нока на мгновение замирают, однако Тонг никак на это не реагирует, продолжая стоять рядом и рассказывать, делясь мыслями:

— Вероятно, он хотел вернуть брата домой любой ценой и вы, Пи, были помехой.

— Однако ты бросился меня защищать и в итоге погиб... — Нок отводит взгляд, хотя всё это время пристально смотрел на него, будто изучая. — Поэтому он винит меня в твоей смерти...

— Я не Кхем, Пи, хотя он и часть меня, — напоминает Тонг, поражаясь, насколько легко Нок поверил его словам.

«Он хотел поверить, — напоминает себе Тонг. — Он ждал возвращения Кхема все эти годы и, вероятно, чувствовал вину...»

С этой мыслью приходит и воспоминание.

— Я слышал, что Туантонг сказал о вашей спине. Расскажите, пожалуйста, об этом.

— Тонг, — недовольно ворчит, напоминая об обещании, Нок, на что Тонг лишь пожимает плечами. Рубашка почти расстёгнула, он своего добился, дальше можно вернуться к вежливости.

— Так что?

— После того как ты умер...