Мистраж: Северный ветер

Неужели все дети такие? Я не помню себя в пять лет, но почему-то мне кажется, что я была милой.

Мама не ответила. Она вошла в комнату – нервная, тоненькая, угловатая, словно подросток. Многие и считали ее девчонкой, а не взрослой матерью двух дочек; к ней так и не прилепилось обращение «пани Дымша» или отчество «Богдановна» – только Тамара, Тамуся. Иногда их со Снежаной принимали за сестер с одинаковыми карими глазами. Только старшая была брюнеткой с вечным небрежным хвостиком, а младшая... наверное, блондинкой, если это можно так назвать.

– Я с твоим Талыковым еще поговорю, – сменила тему Тамара. – У тебя есть должностные инструкции. В них четко все прописано. Он не должен был решать вот так, от фонаря.

– А что делать? – пожала плечами Снежана. – Один гид уволился, другой вдруг заболел. У Павла Петровича только я осталась. Ну, еще тетка-бухгалтер. Но она весит целую тонну и даже не влезет в спальный мешок!

– Нашли бы кого-нибудь со стороны. По сдельной оплате…

– Так времени не было! И в чем вообще проблема? Я ведь не в джунгли ухожу.

– Ты несовершеннолетняя, – напомнила мама.

– И что с того? – возмутилась Снежана. – В такие походы даже детей берут.

– Не в этом дело. Пойми, здесь две стороны: участники и организаторы. Вторые несут ответственность за первых. Совсем не то, что раздавать листовки и заполнять анкеты. Тут серьезная работа, которая требует опыта и подготовки. А у тебя ни того, ни другого. За тобой по-хорошему тоже присматривать надо. Вот заболей у вас водитель, разве Павел Петрович посадил бы тебя за руль?

– Все ясно.

– Ничего подобного!

Тамара глотнула воздуха, чтобы добавить что-то, но он как будто застрял в горле. Тогда ее дочь отбросила телефон в сторону и выпрямилась.

– Может, я не совсем нормальная, – хмуро заявила Снежана. – Но я не калека!

– Ты…

Комок воздуха с трудом протолкнулся дальше, в легкие, и Тамара сказала немного хрипло:

– Ты вполне нормальная, не говори ерунды.

Она подсела к дочери на диван-кровать, и та привычным движением отодвинулась в угол.

– А давай честно? – Снежана смотрела прямо перед собой, не на мать и даже не на стену, а куда-то дальше, сквозь. – Иногда я подумываю сбежать. Не потому что мне здесь плохо, нет. Мне хорошо. В этом и суть. Ты так заботишься обо мне, от всего ограждаешь… что мир вокруг меня такой ровный, плавный, неопределенный.