Мистраж: Северный ветер

Вместо этого виднелись бережно очищенные старые кирпичи с выбитой надписью: «Mistraż 1944».

– Надпись по-польски, – объяснил Виктор. – С тех времен, когда у нас было три государственных языка. Straż означает «стража», множество. У нас же страж – один человек. Так и соединилось: мистраж – это все мы разом, и каждый из нас – тоже мистраж.

– О, – моргнула Снежана. – Постараюсь не заблудиться в ваших дебрях. А откуда здесь «ми»? От слова «мистический», или от искаженного «мы», или вообще имелась в виду нота?

– Ноль попаданий! Когда-нибудь я расскажу…

Послышался деликатный кашель.

В проеме арки возник Бардин – неизменный смотритель Логова и создатель ловушек.

– Пан Янт, – слегка поклонился он с церемонной вежливостью. – Пани Волчек. Вас ожидают.

– Спасибо, – кивнул Виктор. – Все на месте?

– Да, пьют кофе в библиотеке, но уже переходят в Зал.

Бардин с непроницаемым видом повернулся и пошел вперед, выполняя миссию сопровождающего лица.

– Тебе повезло, – шепнул Снежане Виктор. – Вот так, с разбегу, попадешь в Зал Заседаний.

Он знал, что девушка будет впечатлена, потому что сам помнил собственный восторг. Просторная комната с полукруглыми сводами; стены отделаны дубовыми панелями, с потолка свисает огромная люстра на цепи, а посередине стоит длинный овальный стол, натертый воском так, что лампы мерцают на его поверхности, как фонари на озерной глади. К столу примыкают изящные стулья с мягкой обивкой. Все, как в старых костюмированных фильмах, но есть любопытная деталь: возле каждого стула находится широкий пуф на коротких ножках.

Снежана вошла и ахнула: она хотела что-то сказать, но тут раздался мелодичный звон колокольчика. Дверь в глубине зала распахнулась, и оттуда вышли строго одетые люди с собаками. Они быстрыми, привычными движениями заняли свои места за столом. Люди сели на стулья, а собаки прыгнули на пуфы. Последним явился судья Шандор. Он неспешно опустился в кресло председателя, а хромоногий Вихрь и Вьюга, как верные сфинксы, расположились по бокам.

Виктор сел на последнее свободное место. Пуф рядом с ним пустовал.

Лев Андреевич посмотрел на Снежану. Взгляд из-под седых косматых бровей мало изменился: он по-прежнему смотрел на нее, как на зверя. Только раньше его воображению представлялся опасный зверь, а теперь – редкий, ценный, даже не существующий в природе.

Остальные тоже молча разглядывали девушку.