Мистраж: Северный ветер

– О, ты уже тут? – обрадовалась Тамара. – Как прошел интенсив?

«Весьма интенсивно», – зудело на языке у Снежаны. Но вместо этого она ответила:

– У меня, скажем так, смешанные чувства.

– Почему? Не понравилось?

– Не в этом дело.

Снежана многозначительно посмотрела на маму и ушла к себе. Тамара все поняла: она отрезала младшей дочери кусок бананового кекса, налила ей молока, включила игру-мультфильм и заглянула в комнату к старшей.

– Хочешь поделиться?

Вместо ответа Снежана провела рукой по дивану, и мама присела рядом.

– Что такое, Снеж?

– Я вот думаю… Как бы это объяснить?.. В общем, я ощущаю себя полной дурой. Сегодня я столько увидела и услышала, и вроде должна была понять, но все равно мало что поняла. Мне даже кажется, что теперь я знаю еще меньше, чем раньше. Вокруг сплошная бездна неизвестного, и это пугает. Глупо, да?

– Напротив, – ободряюще улыбнулась мама. – Это очень умно! Глянь-ка сюда.

Она пригладила покрывало, а затем пальцем начертила на нем два круга: один маленький, второй – раза в три больше.

– Смотри: внутри этих колечек то, что ты знаешь, а снаружи – то, чего не знаешь. Знание растет – незнание тоже увеличивается. До школы ты спрашивала, видела ли я живых динозавров, а теперь тебя может интересовать теорема Ферма или что-то вроде этого… Понимаешь? Такой вот парадокс: чем больше ты знаешь, тем меньше ты знаешь!

– Ты прям философ, – с уважением сказала Снежана.

– Это не я придумала, – рассмеялась Тамара. – Какой-то древний грек. Наверное, я прочитала о нем в одной из книжек, что давал мне Ольгерд.

– Каким он был?

Снежана задала вопрос – и сама себе удивилась. Раньше она не расспрашивала об отце. Считала, что ей все равно.

Мама подумала, стерла ладонью круги и, наконец, ответила:

– Очень добрым.

Увидев, как поднялись дочерины брови, она добавила:

– Неожиданно, да? Но это правда, чистая правда. Не хочу ничего сочинять. А ты думай о древних греках и перестань себя грызть.

«Нет, одинока, – мысленно возразила ей Снежана. – Вряд ли какой-нибудь древний человек считал себя сначала психом, потом верпом, а в конце вообще во всем запутался. Хотя кто знает? Похоже, историю нужно изучать заново…»

Но она не хотела расстраивать маму и потому улыбнулась.

Остаток дня прошел без особых событий. И на следующий день тоже ничего не случилось.