Мистраж: Северный ветер

Пожалуй, мне нечего делать в ваших рядах. Тогда все будет даже легче: я смогу поехать в Воронье без повода и разрешения, просто как частное лицо.

Судья Шандор долго молчал, а потом стукнул тростью о пол. Его собаки тут же вскочили с места.

– Хочешь ехать в глухую деревню и что-то вынюхивать? Хорошо. Возьмешь с собой Вихря. А еще с тобой отправится Гроган

– Нет, – замотал головой Виктор. – Так не пойдет. Я хочу отправиться в прошлое, докопаться до сути. А Снежана должна будет мне помочь, и вряд ли она сумеет сделать это под стражей.

К тому же Гроган предвзят, и я боюсь, что он…

– …свернет шею твоей Снежане, когда ты отойдешь в сторону? Что ж, не могу ручаться, что он этого не сделает. Его и впрямь лучше исключить, дабы не вводить в искушение. Но имей в виду, Вихрь тоже не будет держать себя в узде. Я дам ему нужные команды. В случае угрозы он будет преследовать верпа до конца и расправится с ним без всякой жалости. Тебе ясно?

– Ясно.

Лев Андреевич с трудом поднялся, приблизился к Виктору и положил руку ему на плечо.

Это был самый теплый жест, который он мог себе позволить.

– Наверное, мне не следует отпускать тебя с ней. Но тогда ты начнешь изобретать свои способы, а это куда опаснее. Я знаю этот взгляд. Он бывал у Марины, когда она что-нибудь задумывала. Наверное, у каждого из нас есть путь – верный или ошибочный, – по которому мы должны пройти. Я лишь могу пожелать тебе вернуться с этого пути. Нас и так осталось мало. Мы уязвимы. Особенно теперь, когда у верпов появился вдохновитель.

Может, звучит высокопарно, но мы обязаны беречь себя во благо других.

Прикосновение крепких сухих пальцев будто бы въелось в плечо. Даже на следующий день, уже сидя в поезде, Виктор невольно оглядывался: ему казалось, что дядя все еще рядом и следит за каждым его шагом.

* * *

Снежана то смотрела в окно, то задумчиво разглядывала свои запястья: пусть там не было наручников, но она отчетливо их ощущала. В купе напротив нее сидел Виктор, у его ног лежал огромный белый пес в наморднике, и не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: этот намордник – лишь бутафория.

Железные заклепки едва удерживали полоски кожи и в случае чего тут же разлетелись бы от движения мощной челюсти. Снольв вел себя вполне дружелюбно, один раз даже положил голову ей на колени. Но Снежана все равно не могла избавиться от чувства, что она – пленница под конвоем.

Жалость к себе вилась и липла назойливой мухой; Снежана раз за разом гнала ее прочь.