Темная история. Сказки для призрака. Книга 3.

Вдруг над головой с зычным носорожьим рёвом просвистела громадна туша, плюхнувшись в нескольких метрах впереди меня и накрыв шквалом чёрной грязи.

Пристреливается, тварь, – подумал я. Хорошо, тиминталы подслеповаты. Уже не стесняясь, я принялся грести к похожему на скелет каркасу, маячившему где-то на границе видимости. Переломанные руки предательски замедляли движение. Нет, ну что за день такой! – по-старчески сетовал я на судьбину. – То Арим с этим выскочкой-нефилимом зажали мой медальон, то тиминталы теперь охоту объявили! Не люблю быть дичью, изысканным деликатесом к чужому столу: мне по душе как раз-таки обратное – роль разудалого охотника и искушённого дегустатора.

Внезапно из глубины восходящим потоком пошли вязкие волны. Я вовремя сориентировался, пускай и был занят мысленным брюзжаньем, поднырнув и уйдя вбок. А в том самом месте, где я только что бултыхался, громадным провалом разверзлась безобразная пасть, усаженная крючьями. Именно крючьями. Вторым рядом шли присоски. Нет, ну как такое живёт вообще на свете?! – ругнулся я, резво отплывая в сторонку.

Стоит заметить, начинаешь проявлять настоящие чудеса физподготовки даже и на последнем издыхании, когда тебя норовят сцапать за пятку!

Тиминтал скрылся в пучине. На какое-то время стало подозрительно тихо. А потом нити присосок стремглав обвились вкруг моей ноги. Я рванул прочь, что есть мочи загребая руками, а вслед за тем ощутил вдруг накрывшее меня колпаком ледяное спокойствие. Апатию и полнейшее безразличие.

Присоски, – заторможенно отметил я, – они выкачивают эмоции. Ведь скитники – это конгломераты эмоций, а не плоть. А тиминталы их любят6 как орешки щёлкают. Одного только тварь не учла, – погружаясь в хлюпающий дёготь, рассудил я. – Без эмоций я уже жил. Давненько, а всё же. Меня так из строя не вывести.

Уйдя в пучину, я, изогнувшись, резанул когтями по пульсирующим путам. Огромная туша тиментала сей же миг вздыбилась над болотиной, на своей уродливой осклизлой спине подняв над топью и меня, точно наездника на корриде, а следующим резким рывком, утробно воя, тиминтал сбросил моё хилое тельце со спины в аккурат на остов, к которому, собственно, я и держал путь.

Пролетев пушечным ядром меж рёбер огромного скелета, я грохнулся на позвонки всем своим изломанным естеством. Мне тотчас захотелось взвыть как тиментал: чувства вернулись, выстрелив с утроенной силой.

Над болотиной раскатисто разнеслось: «..ляя-ааать!» Всю душу вложил, вот не совру.