Темная история. Сказки для призрака. Книга 3.

Антенну для связи с остальными. Архангелы, такие, как их Творец, существа не в пример масштабные. Твердыня тотчас разрушилась бы под стопой Его, вздумай он пройтись по ней как есть. Слишком яркий свет. Слишком чистый звон. Посему Он говорил с созданьями своими через Цитадель. Если уж желал говорить. Это случалось не часто.

Чуть погодя Настройщик отозвался – видно, он обнулял очередного Взломщика. После миссии – задания по извлечению данных из различных пластов бытия – все они обнулялись, возвращались к исходным параметрам, а информационные потоки тем временем извлекались и направлялись ему, Архивариусу, на сортировку.

Архивариус ровно заговорил, не словами, о нет. Сведеньями и образами. Настройщик внимательно выслушал его. Про рваные потоки, про узелки, про утерянные фрагменты данных. Очевидный саботаж.

В этот самый момент, как они разбирали с Настройщиком суть проблемы с младшим Взломщиком, за спиной Архивариуса возник Привратник. Собственной персоной. Он один мог без приглашения являться в хранилище, в заповедную часть Храма, где работал Архивариус, по своему разуменью и в любое время.

Привратник сказал Настройщику, вмешавшись в разговор, чтобы тот возвращался к работе – внедрению новых ключей. И поглядел на Архивариуса. Привратник, в отличие от него, был чёрен, как ночь, весь с головы до пят. Роднила их разве что тонкая серебристая вязь на коже, мерцавшая филигранью, стоило растушёванному звёздному свету упасть на неё под определённым углом.

Архивариус чуть развернул голову и поднялся на ноги, обратившись лицом к Привратнику. Они поприветствовали друг друга, как это было принято. И Привратник заговорил. Если преобразить его речь в слова, она повествовала бы о следующем: младшего Взломщика оставить как есть – такова воля Создателя. Настройщик введён в курс дела. Собратья, вовлечённые в цепочки взаимодействия с младшим Взломщиком, тоже всё знают, иные же узнают о том позже, когда потребуется.

Если бы Архивариус обладал человеческими чувствами, тщеславием, например, он мог бы вознегодовать на то, что его, выполняющего такую важную работу, не ввели в курс дела в числе первых. А только в самом конце. Но он лишь почтительно склонил голову, приняв это странное известие к сведенью.