Взгляд Бездны

Не о нём ли мне говорил сородич?

В подтверждение моей догадки мужчина сказал:

— Моё имя Угалусан. А ты Максим, так ведь?

Я кивнул.

— Как давно ты стал таким, массаса?

— Несколько лет назад.

— Тогда не удивительно, что ты ещё помнишь вкус маминых блинов.

— Я не помнил, — признался я.

Прошло без малого пятьдесят лет, сорок из которых я служил вампиру. Я забыл беззаботные детские годы и теплый мамин взгляд серо-зелёных глаз. Но сейчас почему-то явственно слышал шипение теста на чугунной сковородке и чувствовал аромат жареных блинов.

Талонов на молоко не было, мама делала их на воде, а я крошил сахарную голову и с усердием перемешивал сахарный песок и творог.

Угалусан печально улыбнулся и кивнул собственным мыслям.

— Идём, — позвал он и вышел из комнаты.

Прежде, чем последовать за ним, я осмотрелся. Помещение напоминало больничную палату, только потолок и одна из стен были стеклянными. Тьма снаружи подступала, но яркий свет отгонял её. Кто и для чего построил этот комплекс, оставалось для меня загадкой, но я догадывался, что без нечисти тут не обошлось.

На кушетках у противоположной стены лежали двое: мой проводник, которого Угалусан назвал Юрким, и второй, что был с ним у катера. Они ещё спали. Сам учёный не был одним из нас, но внутри него таилась непонятная мне сила. Похоже, сородичи считались с этой силой, хотя не боялись её.

Я прошёл за ним по стерильному коридору в просторный кабинет, который отличался от палаты присутствием рабочего стола и стеллажей с бесчисленными папками.

Каждая была помечена этикеткой, но я не понимал изображённые на ней символы. Не кириллица, не латиница и не арабица, а странные иероглифы. Я встречал надписи на японском и корейском, но на папках значились другие.

Угалусан опустился на простой деревянный стул с высокой спинкой и предложил мне сесть на металлический табурет перед ним.

На столе стоял гранёный стакан, забитый шариковыми ручками и карандашами. Некоторые карандаши погрызли. Не похоже, что дурной привычкой обладал Угалусан, он сидел ровно без единого движения, даже ногой не тряс.

— Откуда ты родом? — спросил он, открывая ежедневник и намереваясь делать записи по ходу разговора.

— Из Ростова, — ответил я непринуждённо.

Я чувствовал себя отдохнувшим и свежим, не смотря на голод, и не видел причин увиливать или грубить. В конце концов, мне дали приют, а те двое спасли мою шкуру. Честность и вежливость — меньшее, чем я мог отплатить.

— Далеко тебя занесло.