Вы ещё живы, Такаяма-сан?!

Это некая общая безысходность.

— Поясни, что ты имеешь в виду, — попросил меня господин Рэн. — Я не совсем тебя понимаю.

— Люди очень любят свои права, — я пожал плечами и огляделся, заметив вдалеке одинокую фигуру. — И отстаивают их по мере сил. В этом им помогает полиция, иногда силы самообороны. Но когда речь заходит о корпорации, все сразу складывают лапки. Мол, против неё воевать никто не сможет. Даже правительство. И особенно правительство, потому что оно повязано с этими дельцами, захватившими все верхние эшелоны.

— Отчасти ты прав, — согласился со мной Ёсикава. — Но лишь отчасти. Люди хотят, чтобы ими управляли. После того, как человеку исполняется двадцать пять — тридцать лет, он уже не хочет сам властвовать надо всем. Он предпочтёт, чтобы ему указывали, что делать и куда жить, если ты понимаешь, — я кивнул, а мой собеседник продолжил: — Все понимают, что при этом будут издержки, но народ соглашается их нести. Это как с прививками. Все знают, что в определённом количестве случаев будут побочные эффекты, но смиряются с этим, надеясь, что их это не затронет.

— Вы хотите сказать, что люди сами голосуют за кровожадные корпорации над собой? — усмехнулся я, не веря в то, что слышу. — Полагаю, что вы ошибаетесь. Да, простой человек хочет, чтобы основные проблемы решались без его участия, но только в том случае, если это несёт ему комфорт и процветание. Иначе не происходило бы революций и народных волнений.

— Так у нас их практически никогда и не было, — возразил мне Ёсикава и развёл руками.

Тут я склонен был с ним согласиться. Всё-таки менталитет влияет очень на многое. Но вот смириться с тем, чтобы во главе страны стоят кровавые изверги, которым ничего не стоит похитить ребёнка, отравить целые районы, заменить собой законы, подобное казалось мне маловероятным.

— Я услышал вас, — проговорил холодно, чтобы подчеркнуть своё несогласие с его позицией. — Но как насчёт документов? Или мне стоит обратиться к кому-нибудь другому?

— Нет-нет, — Ёсикава примирительно поднял руки и тут же замолчал, потому что мимо нас не спеша шёл ничем не примечательный японец.

— Там же, — ответил я и собрался уже было попрощаться, но суперинтендант в очередной раз посмотрел на меня с нескрываемым удивлением. — А что такого?

— Вы действительно отчаянный малый, — с восхищением проговорил Ёсикава.