Вы ещё живы, Такаяма-сан?!

Уверен, всё это собеседник прочитал на моём лице, потому что просто покачал головой, огорчённый моим упорством.

— Постараюсь разочаровать своих противников, — ответил я, косясь на спящего ребёнка. — И остаться в живых.

Тут раздался звуковой сигнал входящего сообщения.

«Такаяма-сан, есть ли какие-то новости?» — интересовался у меня Ито Кэйташи.

«Да, — написал ему в ответ, так как не собирался скрывать столь важное известие, тем более, через несколько минут он всё равно узнает. — Едем домой вместе с Хидео».

«Я — твой должник навеки, — пришло сообщение в ответ.

— Ты — наш спаситель!»

Понимаю, что телефонная переписка — дело весьма ограниченное, но он и так выразил максимум эмоций.

— Кто пишет? — настороженно поинтересовался Ёсикава.

— Дед Хидео, — ответил я, убирая телефон. — Который и сообщил мне о происшествии.

— Понятно, — суперинтендант снова отвернулся к окну.

Судя по всему, он сосредоточенно думал над тем, что же теперь со мной делать. А я задумался о своей прошлой жизни. Там, если ты прав, никто тебя судить не стал бы.

Если люди погибли, стоя на твоём пути, значит, сами виноваты. А тут… известно, что они делали плохие вещи, но судить будут всё равно меня. Вот как так?

Через несколько минут мы были возле дома Вакаиро Миво. Она встречала нас на крыльце с бледным и заплаканным лицом. Позади неё стоял Кэйташи и слабо улыбался. Видимо, все их силы ушли на ожидание.

Мы передали спящего Хидео из рук в руки, после чего из подъехавшей за нами машины вышли двое серьёзных полицейских и встали возле двери.

— Охрана на первое время, — пояснил Ёсикава, кивая на мужчин. — Потом по ситуации.

Кэйташи ринулся было ко мне, желая обнять, но увидел залитое кровью плечо рубахи.

— Ты как? — спросил он. — Подстрелили?

— Ерунда, — я махнул рукой. — Царапина. Сейчас займусь.

— Огромное тебе спасибо! — горячо заговорил дед Хидео, боясь ко мне притронуться. — Можешь жить у меня в квартире, сколько надо. Я у тебя в неоплатном долгу!

А я понял, что у меня просто нет сил.

Хочется сейчас же лечь и проспать часов пятнадцать, а то и все восемнадцать. Даже эмоции притупились от усталости. Я видел, что люди рады, что они искренне благодарны мне, но это никак меня не задевало.

— Хорошо, спасибо, — ответил я и сел обратно в машину.

Складывалось такое ощущение, что ничто вокруг меня не касается. Я словно отстранился от всего мира, и их эмоции не достигали меня. В какой-то момент мне даже показалось, что я вновь падаю в другое измерение.