Свой выбор

Даже не закрывая глаза, Поттер видел этот сад летним утром, когда яркое солнце проникает между кронами, почти вызолачивая траву, которой никогда не касалось лезвие, густые заросли рододендрона, малины и ежевики. Деревья тут хоть и старые, но крепкие и полные жизни. И из здешних яблок волшебницы-аристократки из поколения в поколение варят джем, а то и вовсе — чатни, соус, проникший в кулинарные пристрастия даже магической Англии. Эльфы заготавливают сидр, чтобы все любители этого напитка, а особенно гости, могли ощутить вкус этого места, его радость и свет, напоивший плоды за недолгие солнечные дни.

Откуда-то Гарри знал, что его родные были не черствыми и чопорными аристократами, хватало в них и эксцентричности, и веселья, и характера, и рачительности, и умения жить в мире с природой. Мальчик даже хихикнул, представив, что среди бабушек с множественными приставками «пра» в семье Поттер затесалось немало деловитых представительниц барсучьего факультета.

И пусть сад и оказался без присмотра в последние десять лет, Гарри все равно ощущал его силу и готовность принять единственного оставшегося Поттера, показав ему самое лучшее.

Предки не выкашивали траву, не ровняли деревья, они позволяли здешней природе во многом самой определять рамки, границы и формы. А потому и место это стало будто даже лучше без постороннего внимания.

В этом мальчик убедился, когда заметил среди деревьев заросли (грядками это и прежде наверняка не было!) лаванды и наперстянки, а ближе к дому вдоль дорожки самодовольно замерли кусты белых, кремовых, лимонно-желтых и темных до черноты роз.

Огромные бутоны изумительной идеальной формы без единого испорченного ветром или дождем лепестка смотрели на мальчика, всем своим видом давая понять, что тете Петунье и до конца жизни не вырастить подобную красоту, что смогла переждать годы и дождаться возвращения хозяина.

— И как-то стыдно говорить, что садовник из меня аховый, — шепнул Гарри едва слышно, оставив розы позади, но вдыхая их богатый аромат.

— Еще услышат и обидятся!

Дом, издали казавшийся старинным и мрачным, вблизи оказался не таким массивным и серым. Высокие окна и искусная резьба будто впускали в сам камень воздух, приподнимали строение над фундаментом, а башенки с острыми шпилями лишь усиливали это ощущение.

Гарри поднялся по дюжине ступенек, и двери дома сами распахнулись перед ним, впуская в холл.