Ковчег земноводных

Всё-таки в том, чтобы быть любовницей мафиозо, есть и плюсы – с пистолетом обращаться умею, спасибо Мануэлю! Итак, пока я жду, надо не тискать его в руке, а положить на колени – даром, что ли, юбку надела? Теперь – ждать. Самое трудное в таком деле – уметь ждать».

«Ружье в руках, всегда на страже ухо... Чуть тварь какую близко разгляжу, уж не уйдет! Как раз дрянное брюхо насквозь горячей пулей просажу»[4], — она вспоминала стихи, и поэт будто напутствовал её – до тех пор, пока не послышался долгожданный звук открываемой двери.

«Дождались, Генрих! ¡Alerta roja![5]» — Ирина судорожно сжала в руке пистолет, не забыв проверить, что патрон дослан.

Кресло стояло не прямо напротив входа в спальню, а чуть в стороне, и у неё была дополнительная доля секунды, чтобы убедиться – не горничная, не случайный человек! Выстрел в грудь свалил на пол холёную даму лет тридцати, чьё капризное лицо на фотографии Ирина успела прожечь ненавидящим взглядом вдоль и поперёк.

— Привет от Аркадия! — бросила она, увидев, что Юлия ещё жива.

— Ты… кто… — запузырилась кровавая пена на губах дамы.

— Всего лишь тень из твоего прошлого, — ухмыльнулась женщина. — Для вас с папашей все люди – тени, не так ли? Моя фамилия Панкина, но где уж тебе помнить по фамилиям простых людей, которых ты убила четырнадцать лет назад! — она приставила ствол пистолета к виску Юлии и выстрелила ещё раз.

* * *

Запах пороха всё преследовал её, как встречная тень, протянувшаяся из прошлого почти на четырнадцать лет, и Ирина яростно намывала волосы, подёргиваясь от нервного смеха: «Нужно успокоиться – сейчас я иду к тёте! Впрочем, нервозность при обсуждении такого важного вопроса вряд ли будет подозрительной».

Приведя себя в порядок, женщина немного повертелась перед зеркалом – образ «бедной родственницы» она продумала заранее, но хотелось и слегка успокоиться. Джинсы, блузка, недорогое мексиканское серебро – похоже, именно то, что надо! Решительно выдохнув, она взяла сумочку и появилась на входной полянке межмировой обители – дамой ордена Ирина должна была стать лишь в воскресенье, но тассирен у неё уже был.

«Нужно будет пройти по улице хотя бы метров сто – в Питере опять метель, и на меня должно попасть сколько-то снега… Чёрт, не то слово!» — нахмурилась она, выйдя из подъезда дома, в который перенеслась из обители. — «В Серпухове, надеюсь, хоть не так ветрено», — женщина торопливо дошла до места и юркнула в подъезд, стряхивая с себя снег.