Ковчег земноводных

— Даже так? Ну хорошо, но выглядит-то он всё равно дорого! Вы понимаете, что для дочери судьи это непозволительно?

— Вот кстати, насчёт судейства – может быть, вы уйдёте в отставку? Простите, конечно, но пристрастный судья – это беспримесное зло, а судить беспристрастно у вас не получается.

— Не могу я мужиков жалеть! — с горечью призналась Нонна Борисовна – какие-то остатки совести она всё же сохранила, и ей было сильно не по себе. — Как вспомню свою жизнь – так всех просто раздавить хочется! Вот пусть знают, чья над ними власть!

— Ну так и Велитов считал себя вправе мстить, не находите? Разница только в том, что вы убили его сына ядерной ракетой под названием «государство», при этом полагая, что сами ничем не рискуете, а он пытался вас убить просто ножом – на свой страх и риск.

— Вы ещё скажите, что это лично я его из окна выбросила! — вспылила судья, уже знавшая, что случилось с сыном Степана.

— О да, оно, напротив, ещё и наделит его властью, — ядовито заметила Дарья Витальевна. — Любой наркоманке детей отдаст – лишь бы у неё были расово правильные половые признаки! Вам же говорили, что опасно отдавать мальчика матери, и обосновали, почему опасно, но вы, как всегда, упивались своей властью и не хотели ничего слышать.

— И чья же? — машинально переспросила Нонна Борисовна, уже еле удерживавшаяся от того, чтобы сию же минуту не прогнать нахалку, осмелившуюся осуждать судей.

— Евгения Витальевича, председателя вашего! А вы думаете, почему он именно вам подсунул это дело? Да просто использовал в своих интересах вашу пристрастность, чтобы мать Киры трясла деньги не с него, а с Велитова.

— Ка-ак? — гневно выдохнула судья. — Так это, получается…

— А вот так! Когда вы вешаете чужих детей на одного мужика, вы тем самым выгораживаете другого, не так ли? Причём как раз такого, как отец Светланы.

— Уходите, — Нонна Борисовна из последних сил сделала выгоняющий жест рукой.