Самый тёмный лес

Или что ты там хотел… сделаешь так еще раз, в следующий раз запру тебя.

— Давай помолчим, прошу.

Его нервное предложение было принято с удовольствием, Аня включила музыку (вкус у нее так себе, слушает пресную современность) и потеряла всяческий интерес к спутнику. Пока тот напряженно мыслил. С этой Аней что-то не так, дураку ясно, и дело не только в ужасном музыкальном вкусе. И углядел это один лишь Хитромор. Потому что он из лесного народа и способен видеть сквозь любые чары? Он не слишком понимал, как все с людьми работает.

Еще бы зуд по всему телу не отвлекал.

— В чем твоя ущербность? — напряжено спросил он, разглядывая размытый профиль девушки. Теперь она перестала выглядеть копией всех подряд и вернулась к прежней неописуемой безликости.

— Что?

— Нестор выглядит, словно нескладное дитя, говорит как дитя.

— Моя главная ущербность – несвободная воля. К примеру, я не могу остановить машину и живьем закопать тебя в ближайшем лесу. А мне этого ужасно хочется еще со вчерашнего вечера.

— Однажды я закопал своего брата. Воука, — припомнил Хитромор. — Выгадал момент, когда тот крепко уснул, вытащил его на улицу, и закопал. Но он выбрался уже к полудню, поэтому приятного мало. Вот если бы он дня три провозился, папа был бы доволен.

— Доволен?

— Конечно. Отец охоч до подобных развлечений, иногда собирал весь лес и давай придумывать для нас, детей его, испытания. А лес делал ставки на победу и наблюдал. Как в «Голодных играх», только никто не умирал. Почти. Так, пара-тройка братьев, но они слабаками уродились.

— И это делал ваш отец? Стравливал вас, детей?

— Удивление в твоем голосе… удивляет. Ты же не чужая в лесу!

— Но… вы же принцы и принцессы.

— И что? Я ведь уже говорил, сколько нас в лесу. Заведи ты несколько сотен детей, тоже начала бы швыряться ими направо и налево, собственное веселье намного важнее, чем пятьсот двадцать третий ребенок, и неважно, принц он или принцесса.

— Кажется, ты молчать предлагал, — некстати вспомнила Аня. — Так помолчим.

Это Хитромора устраивало, но ровно до тех пор, пока он не вспомнил, с какой целью завел этот разговор.