Даром

Рязанцев молча сверлит меня своими свинячьими глазами без всякого выражения. Что происходит под всеми этими слоями жира в его мозгу? Наверно, он догадывается, что все не так просто. И что лучше бы ему поверить, что все так просто.

Заканчиваю доклад:

— Скрипка в целости и сохранности. Мы свои обязательства выполнили.

Рязанцев держит паузу. Давлю желание вытереть вспотевшие ладони о штаны.

— Что ж, выполнили так выполнили, — безразличным голосом произносит наконец Рязанцев. — Вовчик, давай бабло.

Амбал Вовчик достает из кармана куртки лохматую пачку купюр крупного номинала.

Она не перевязана. Не похоже, что деньги вообще кто-то отсчитывал — скорее взяли сколько-то на глазок от большой стопки.

— Честный труд должен быть оплачен, — назидательно произносит Рязанцев.

Эх, деньги… Тут примерно столько, сколько я за год зарабатывал в своей айтишной конторе. Хватило бы и на расширение бизнеса, и маме на зубы, и мне — чтобы надолго забыть об экономии.

Вот только если я сейчас возьму эту пачку, то таким образом принесу Рязанцеву что-то вроде вассальной присяги.

Тогда отказываться от его поручений будет уже не по понятиям. А я ведь хорошо понимаю, что мой Дар можно использовать не только для поиска пропавших побрякушек. Куда меня вызовут в следующий раз — в подвал к плюющемуся кровью узнику или во властные коридоры для сбора компромата на по-настоящему опасных людей?

Медленно говорю:

— Мы так не договаривались. Я человека своего прикрывать приехал. Ему и заплати сколько договорено.

А я ничего у тебя не возьму.

Глаза Рязанцева ничего не выражают, на губах змеится улыбка:

— Вольному воля, — насмешливо произносит он, и тут я подбираюсь — его голос странно изменяется: — Вовчик, положи деньги под футляр.

Громила Вовчик начинает вдруг двигаться неловко, как робот со скверно смазанными суставами. Потом замирает — руки по швам, и тут же изумленно озирается.

— А где же деньги, Вовчик? — вкрадчиво спрашивает Рязанцев.

Громила начинает растерянно хлопать себя по карманам, таращит глаза, хватает ртом воздух.

Либо в нем погиб гениальный актер больших и малых театров, либо он правда не понимает, что сделал несколько секунд назад.

— Только что в руках же держал, сукой буду… — растерянно выдыхает Вовчик.

— Ладно, не ссы, Вован. Я пошутил, — без тени улыбки говорит Рязанцев. — Иди погуляй.

Ошалевший Вовчик выскакивает за дверь. Рязанцев переводит взгляд на меня:

— Он бы и нож себе в пузо вогнал, если бы я приказал.