Академия преемников. Яга против!

Я принялась собираться обратно. Мама никак не прокомментировала нашу ночную вылазку в лес ради поколдовать, но попросила быть осторожнее и не соваться в пекло. А по-хорошему вообще оставить это дело взрослым, не ввязываясь в сомнительные колдовские расследования.

Бабушка активно поддержала ее, украдкой показав мне на свою комнату – знак, что перед уходом она ждет меня в своей спальне для разговора. Мы так делали иногда в моем детстве, когда больше всего мне хотелось избежать маминых нотаций, рассказав бабуле очередной страшных секрет или поделившись гениальной идеей, принципиально не одобряемой мамой.

– Возьми вытяжку папоротника для Кости, – мама протянула мне пузырек.

– Зачем? – подозрительно спросила я. Папоротник редко используется при простудных заболеваниях.

– Чтобы облегчить боль при ранениях. Калистрат бушует, что наследнику грозит смерть от кашля, а не в славном сражении, так что подозреваю, твой друг как придет в себя, сразу постарается самоубиться обо что-нибудь острое и грозное. Пусть мальчик меньше страдает.

Представляю себе эту картину. Лежит царевич с пробитой грудью, готовится откиснуть, истекая кровью, а тут я, с папоротником наперевес говорю: «Спасать не буду, вот тебе обезболивающее за пять минут до смерти. Наслаждайся».

Но вытяжку взяла. Мало ли, вдруг самой пригодится. Сил оставалось буквально на донышке и топать бы мне не меньше двух часов, изредка подтягивая на себя приграничное пространство, как короткое одеяло, если бы не грозный бабушкин оклик:

– Не дури! Совсем ополоумела, считай, с голым резервом по ночам шастать? Кину я тебе тропку, огражу от леса и не вздумай выступать, что взрослая.

– Не знаю ба, – честно ответила я. – Хотелось бы, конечно, узнать, кто девчонку со двора увел, но сама вряд ли рискну.

– И правильно. Но я ж тебя, вертляху, знаю, у тебя шило в заднице с рождения. А потому слухай: коли в путь соберешься, одна не иди, но и всю ораву за собой не тащи. Знаю я, что дюже большую ответственность чувствуешь, а потому первая голову сунешь в капкан, даже если открытыми глазами на него пялиться будешь.

На кровать передо мной легла стопка потрепанных тетрадей.

– Записи мои возьми. Здесь все, что я по молодости писала, да Янина дополняла. Хотели тебе их лет через десять отдать, но раз такое дело, сейчас от них больше пользы.