Академия преемников. Яга против!

Точно, это же Ельцовка! Но ритуал должен был показать, где девочка пропала, почему вместо этого он показывает ее родную деревню?

– Ах ты ж сволочь, – ругнулся лесной дух, вскакивая на ноги. – Идем, быстро.

– Что такое? – я всполошилась и задула первую свечу. Изображение на стекле погасло, а вместе с ним и остальные фитильки.

Мы подскочили, напуганные зарождающимся бешенством вирява, и спешно собрали разложенные вещи. Одним ударом снеся выстроенный контур, Руслан взмахнул рукой, прокладывая таежную тропу сквозь пространство Приграничья.

– Как же я раньше не понял? Вот идиот, – мужчина мчался по тропе, не оборачиваясь на нас и никого не дожидаясь. – Ясно же, как божий день!

Тропа внезапно кончилась на опушке леса рядом с Ельцовкой, откуда мы бежали, подстегиваемые неприятным чувством и злостью товарища. Бегом преодолев почти всю деревню, Руслан выскочил перед тем самым домом с зеленой крышей.

– Запираешь ли калитку, хозяйка? Вижу, что запираешь, – прошипел он, рванув ворота на себя. Те жалобно крякнули и сорвались с петель.

Грязное маленькое помещение наполнилось звоном пустых бутылок и табачным дымом.

– Плоха твоя коса, чтобы на ней вешаться, – лесной дух отодвинул шторку, разделяющую комнату на две половины. Посреди нее на кровати сидела знакомая женщина, откинув голову, и мутным взглядом глядела на незваных гостей.

– Кто такие? А ну, пошли отсюда! – перевалившись на бок, баба попыталась встать, но была остановлена Русланом, вцепившимся в ее плечи, будто тиски.

– Кому ты отдала свою дочь, тварь?

Глава 16

– Он пришел, – язык пьяной заплетался, будто приклеенный к зубам. – Предложил золото. Я не поверила, какое еще золото? Но он показал его: старые монеты, грязные украшения, мятые золотые стопки.

Я еле сдержалась, чтобы не проклясть мерзавку. Продать собственную дочь за золотишко, все одно ставшее батареей бутылок со спиртным? Падаль. Какая же она…

– Дрянь! – удары девичьих кулаков обрушились на скорчившуюся женщину.

– Я не знаю, – проскулила пьяница, отползая под стол и прячась от разъяренной мойры. – Не человек!

– Мы знаем, что не человек. Говори конкретнее, как он выглядел, что говорил, куда ушел?

– Не знаю, – простонала та, потянувшись к пыльному горлышку бутыли. – Я не разглядела. Он высокий, прятался в темноте, сказал, что ему нужна моя девочка, но он не хочет ее красть, как остальных.