Академия преемников. Яга против!

– Не ограничить, Слав, просто показать вам, как важно понимание мироустройства, магических и людских законов, принципов их взаимодействия и точек пересечения интересов обоих миров. Ты-то должна понимать!

– Ну ладно, – тоска смертная. – А прорицание будет? Я всегда терпеть не могла пялить зенки в воду, а эти новомодные хрустальные шары хочется разбить об головы тех, кто продал их бабушке. Пожилую женщину обманули, на половину пенсии нагрели, нелюди.

– Ты принимаешь академию за палатку циркового шарлатана? Не будет. А вот развитие чутья и интуиции – это да, два академических часа в неделю.

– Вот так всегда, им лишь бы налево, – уныло придралась я, оглядывая небольшую серую спальню, включающую в себя кровать, стол, шкаф и ещё одну дверь. Получается, мы будем жить в отдельных комнатах? Неплохо, неплохо.

– Зато вы всегда правы, – подмигнул Рарог, сгружая сундук к кровати.

– Эй-эй, а много нас?

– Завтра всё узнаешь, – крикнул на бегу мужчина, скрываясь в коридоре.

Эх, поздно спохватилась, надо было его ещё попросить со шкафом помочь. Дерево бывает капризно после смерти и приобретает противный характер, поэтому твердая мужская рука не помешает в качестве веского довода. Ну да ладно, у меня тоже найдётся пара обоснований мебельного послушания.

Маленькое наливное яблочко, поскрипывая вощенными бочками, покатилось по блюдцу, филигранно уклоняясь от моих пальцев, поддерживающих посудину.

– Давай, родимое, не подведи, – по жестяному дну блюдца побежали помехи.

– Слава? Почему не через зеркало? – из открывшегося пространственного окошка на меня повеяло чужим неудовольствием.

– Жесть лучше стекла. Я приехала и даже почти заселилась. А как тебе Женева?

– Потрясающий город, детка, особенно фонтаны и каналы. Через два часа начало конференции, поэтому до завтра буду вне зоны доступа. Как тебе академия?

– Дома лучше. И Петербург не хуже Женевы, могла бы на наш слёт отправиться. Мам, может, ещё не поздно всё отменить?

Эффектная красавица на тридцать пять человеческих лет недовольно поджала идеально накрашенные губы и отвела глаза.

– Слав, меня беспокоит твой затворнический образ жизни. Ты очень любишь бабушку, я знаю, но нельзя всю жизнь провести в лесу, гоняя туристов и ворча на разбросанные окурки.

– Очень даже можно! – упрямо наклонила голову я. – Даже зелье, растворяющее сигаретные бычки, почти готово, только слизи кикимор не хватает.