Академия преемников. Яга против!

Змейка ласково прошипела мне пару звуков и потерлась о туфлю, пока царевич застегивал на мне колье. Никакого волшебного воздействия и в помине нет, украшения как украшения.

Вылетев наружу, мы оказались на окраине деревни, где вопреки всем законам ночи было светло и шумно. Несколько машин с мигалками стояли у памятного дома, окруженные деревенскими жителями. Мы переглянулись и поспешили на красно-синие проблесковые маячки, разглядев в толпе сокурсников.

Протиснувшись во двор сруба с зеленой черепицей, я подхватила подол и похлопала по спине мойру, глядящую вглубь какой-то хозяйской постройки.

– Это было не послание, – помертвевшими губами прошептала Тэли, делая шаг в сторону.

На балке сарая под самым потолком висела женщина, покачиваясь на собственной косе

Глава 25

– Слав, уже видела новое расписание?

– Видела.

Тело увезли в глухом черном мешке, погрузив на каталку «Скорой помощи» и шуганув зевак с помощью полиции. Злой как собака, участковый разорался на деревенских за пьянство и необоснованную склонность к суициду, проклял вслед уехавших оперативников и довольно сухо попросил нас покинуть двор умершей.

– Первая пара по развитию интуиции, наша декан вести будет. Пойдем в аудиторию?

– Угу.

Я бесконечно злилась на весь белый свет и невозможность осмотреть тело покойной. Даже Роман Павлович только развел руками, извиняясь за свою беспомощность. Увы, доступ к трупу нам закрыт. Кинувшись расспрашивать одногруппников, пришла в уныние – никто не успел отследить постороннее вмешательство или присутствие чужого колдовства в деревне.

– Слав, тебе вопрос задали.

– Что?

Даже Кощей, стоящий поодаль сарая, не смог ничего узнать. Я видела, как щупальца навьей энергии обшаривают двор, пристройку, дом и не находят никаких следов внешнего влияния на покойную. Абсолютно ничего. Это и правда самоубийство.

– Ярослава, вернитесь к нам, – суровый голос Агаты выдернул меня из мнемического оцепенения, куда я впала со вчерашнего вечера.

– Простите, я задумалась, – встряхнув кудрями, я потерла переносицу.

И не было в том моей вины, но свербящее гнилое чувство, что не досмотрела, не успела, не предвидела, царапалось изнутри души, требуя выхода. Выход был назначен на вечер, когда мое почти невменяемое состояние заметили друзья. Тошно было всем, но каждый оценивал смерть с высоты своего предназначения.

Мойры быстро пришли в себя и только сочувствующе качали головами, им не привыкать.