Академия преемников. Яга против!

– А в чем проблема? – Фрида наивно обернулась к Кощею, вложив ладошку в его руку. Тот слегка замялся, но ответил.

– Видишь ли, навья энергия и витающий страх так пугают людей, что рано или поздно они захотят снести кладбище, использовав эту землю для чего-то более безопасного. Мало того, что все эти чудесные покойнички пострадают, так еще и лесу урон.

Верно. Лично мне будет слегка стыдно перед душами умерших за то, что люди сами себе организовали проблему и решат ее за счет покоя мертвых. Кощей извиняясь выпустил руку богини и простер свою ладонь над поляной.

– Белые цветы? – удивилась Плешка, глядя как из травы поднимается гигантский зонт соцветия.

– Тоже какая-то ловушка? – мойры переглянулись с остальными, но увидели только шальное восхищение.

– Да какая ловушка, – счастливо присвистнул лесной дух. – Это же борщевик!

Стволы вытягивались вверх, раскрываясь огромными цветами, будто фантастические грибы, окружая территорию кладбища. Борщевик рос с умом, огибая отдельно стоящие могилы, и вставая грозной стеной между людьми и их страхами.

– И что? – фыркнула Тэлька. – Теперь люди испугаются цветов?

– Еще как испугаются, – я даже не стала скрывать свое удовольствие от увиденного. – И вместо эфирных поводов дрожать, у них появится реальная причина не тревожить глупыми проверками уважаемых мертвецов.

Уважаемые мертвецы где-то под ногами облегченно вздохнули. Земля слегка вздрогнула, вздохнула и успокоилась, подарив нам звенящую тишину.

– Спасибо, ребяты, – скрипуче раздалось позади нас.

Мы обернулись и увидели сухонькую старушку в темном платке, опирающуюся на ссохшуюся клюку. Время гнуло женщину к земле, искривив ее осанку, но глаза сверкали молодостью и задором, с которым бабуля дала бы фору даже нам.

– Благодарим за терпение, бабушка, – легко поклонился Константин. – Больше вас не потревожат, отдыхайте мирно.

Старушка на прощанье улыбнулась и исчезла, поймав миг, когда мы моргнули.

– Помянем, что ли? – Руслан достал из сумки бутылку воды и конфеты.

Следующим местом оказалась прямо противоположная поляна, где все сущее негодовало от человеческого невнимания. Каждую травинку распирало от злости и обиды на глупых людишек, переставших навещать прохожую тропинку в лесной глуши.