Академия преемников. Яга против!

Конечно, в силе будущего главы академии никто не сомневается, и я очень рада, что будет кому тебя приструнить, поэтому ради Всевышнего, не доводи старика до нервного срыва, нам погодные катаклизмы ни к чему.

– Так кто ректор-то, мам?

– Всё узнаешь, Слав, обо всем тебе в первый день расскажут. Не волнуйся, без пригляда не останешься. И постарайся завести побольше друзей, детка, чтобы к Новому Году было с кем пойти на бал.

– Какой ещё бал? – завопила я, цепляясь за стол. В люди выходить? Наряжаться, краситься, танцевать? Упаси боги, мне ж волков всю зиму кормить, чтобы заячья популяция не пострадала, не до праздников.

– Новогодний, студенческий, – пыхтела ля маман, подталкивая меня в сторону комнаты. – Можешь начинать сбор вещей, вылет через неделю.

– Через неделю?! Ты это специально? Я же ничего не успею!

Об ужасности этой идеи я рассказывала лесной малине, обрезая излишне пышную растительность, избушке во время мытья подвала, луне, сидя на обрыве и любуясь бликами, прыгающими по глади Ка-Хем, названной однажды Малым Енисеем.

Ох, как не вовремя они со своими инициативами…

Вынырнув из воспоминаний, я поднялась на второй этаж и чуть поколебавшись толкнула дверь в левое крыло. Посмотрим, что за царевичи тут обитают. Чай последнего Ивана из августейших еще до моего рождения бабушка простатитом застращала, он дальше Зимнего дворца носа не показывал.

Глава 3

Азартные звуки спора и стрельбы привели меня к двери из темного дерева, украшенной старинной ручкой.

– Приставка? Серьезно? – я привалилась к косяку, глядя на двух юношей, держащих в руках по джойстику под аккомпанемент прыгающих на экране боксеров.

– Принцесса или фея? – повернул голову гибкий высокий парень с огненно-рыжей копной волос.

– Служба отлова нелегальных царевичей. Предъявите ваше разрешение на использование человеческих технологий в Приграничном пространстве, учебную визу и мамо-папскую родословную вместе с сертификатом о прививках.

– Я честный нелегальный иммигрант, мамой клянусь, – белозубо улыбнулся он, поворачиваясь всем корпусом. – Взятки «фифой» берете?

– Этой лучше человеческими детишками, – хмуро вставил пять копеек высокий, как жердь, нескладный юноша с похоронным выражением лица и выразительными скулами.

– Мадемуазель Яга?

– Oui.