Сестра печали любовь

Оказалось, что впряжены в сани две круторогие буренки, с виду самые обыкновенные, но по факту – нет, поскольку обыкновенные коровы на такую резвость не способны. Вытянув хвосты в струну, буренки неслись сумасшедшим галопом. Их вымя неистово болтались из стороны в сторону, орошая воздушную дорогу целыми потоками молока, и уже по этому, воистину млечному, пути скользил возок. Копыта животин топотали, выбивая из небес то самое облако мелкого снега, который разлетался повсюду и, сверкая в как бы лунном свете, оседал ровным слоем.

Откуда брался снег, если изначально было молоко, Тамара так и не уяснила.

Но, самое-то главное, в санях помимо нее был кто-то еще. Вот же он! Там! Погоняет буренок длинным посохом с крючком на конце. Тамара сразу его узнала. Еще бы! Раз человек в костюме Деда Мороза, да и выглядит, как Дед Мороз, значит, он и есть – Дед Мороз! А она тогда кто? Снегурочка, что ли? Вот еще! Правда? Почему тогда дедушка оставил ее здесь одну?

– Эй! Эгей! – закричала она. – Дедушка! Забери меня с собой!

Не слышит.

.. Услышал!

Дед Мороз оглянулся и зачем-то, будто прощаясь с ней навсегда, снял шапку. Наверное, чтобы его было лучше видно. Она и увидела, что совсем другой это Дедушка Мороз, не тот, которого она знала и ожидала увидеть. Этот же в две капли был похож на молодца-монаха, что давеча навещал ее тетю Веру. Да, собственно, он то и был. Выгнув бровь круто, он подкрутил молодецкий ус и, сверкнув орлиным взором, подмигнул. Ей – подмигнул. Монах. С намеком.

Намек Тамара поняла, да и как было не понять, уж таким он получился прозрачным.

От возмущения и стыда жгучего она замахала на него руками, но для этого ей пришлось отпустить то, за что она, вцепившись, держалась из последних сил. Тут же пришел в движение механизм гравитации, увлекая ее еще куда-то ниже, вплоть до ударного соприкосновения мягкого с твердым – с сопутствующими ощущениями и звуковым сопровождением в виде приглушенного грохота. И с последствиями типа легкой ошалелости.

Когда сон со звоном рассеялся, Тамара с удивлением обнаружила, что сидит на полу, прижавшись спиной к дивану и закинув на него распростертые вширь на манер крыльев руки.

Вот это сон! – восторгнулась она. С детства же далекого с кровати не падала! Ой, стыдно-то как! Слава Богу, что легонькая сама и сухонькая, а то бы и пол с размаху проломила, какой он ни есть крепкий. Хорошо, что никто не видел!

Тамара проворно переползла с пола обратно на диван. Остывшая постель холодила голые ноги, что приятно тонизировало.