Сестра печали любовь

Так вот, сначала она услышала, как где-то в отдалении легонечко пристукнула, закрываясь, дверь. Ночь давно погрузилась в безмолвие и оцепенение, поэтому она и услышала этот совсем тихий звук. А еще вероятней, ощутила волну сотрясения, которая его сопровождала. При этом ей было абсолютно понятно, что звук образовался не где-то за стенами, а именно во внутреннем пространстве дома.

Что-то ее как толкнуло, она сразу навострила уши и широко раскрытыми глазами уставилась на освещенный прямоугольник двери. И через несколько бесконечно долгих мгновений увидела ЕГО.

Высокая темная фигура в монашеской, как она ее себе представляла, рясе выросла перед дверью. Фигура какое-то время всматривалась в темный объем гостиной, потом, успокоившись, подняла руку и одним движением скинула назад капюшон с головы. Тут незнакомец, а это оказался мужчина, оглянулся, при этом ночник как нельзя лучше осветил его лицо.

Тонкий горбоносый, не лишенный благородства профиль, длинные вьющиеся волосы, небольшая бородка. Тамара сразу вспомнила автопортрет Дюрера, тот, что с распущенными волосами.

Некоторое сходство между двумя образами имелось, чисто внешнее, хотя этот выглядел более грузным. Тамара подумала о призраке, о брате Шимоне, однако никакого черпака у гостя с собой не было, так что предположение повисло в воздухе.

Тем не менее, Тамара испугалась как, наверное, еще никогда в жизни не пугалась. Она судорожно обняла и прижала к себе Никиту, который, к счастью, продолжал спать беспробудным сном. Уходи! – думала она тому, в коридоре.

Изыди! Она понятия не имела, кто там находится и каковы его намерения, и соображала лишь о том, как ей защитить мальчика. Вот как?! С голыми-то руками? И, собственно, просто голой?

Но у ночного гостя, похоже, цель была другая. Поозиравшись и, не заметив ничего для себя опасного или тревожного, он двинулся в ту сторону, где располагалась комната Веры. Снова стукнула дверь, и все стихло.

Выждав еще минут пять, и, не слыша никаких звуков, Тамара решила, что пора действовать.

Прежде всего, надо было вооружиться. Нет, одеться, прикрыть наготу. Иначе, совсем уж смешно – сиськами трясти. Сиськами никого не испугаешь!

Оставив Никиту, она выскользнула из постели и, постоянно замирая и прислушиваясь, пробралась в ванну. Там она еще вечером видела банный халат, непонятно, почему сразу не взяла его, дура такая. Халат был, все правильно. Она накинула его, запахнула на груди плотней, затянула поясок.

Из ванной – напротив, на кухню.