Сестра печали любовь

– Эх! И чего только бабы не могут сделать сами! Все могут! Кроме одного.

– Тише, Вера, тише. Тут Никитос уши развесил.

– А!

Вера махнула рукой жестом обреченного и разуверившегося человека и принялась обдирать фольгу с шампанского. Потом, уперев бутылку в пах и накрыв пробку левой рукой, стала раскручивать мюзле, проволочную уздечку на ней. Ловко сняв проволоку и перехватив руки, она начала потихоньку выкручивать пробку из узкого для нее бутылочного горлышка.

Тамара с Никитой следили за действиями Веры затаив дыхание.

Пробку та держала крепко, по-мужски. Вскоре зашипело. Помалу стравив давление газа из бутылки, Вера вывинтила пробку на волю и, подняв над головой, предъявила ее зрителям.

– Вуаля! – сказала она гордо. – Что и требовалось доказать.

– Ой, Верунчик, нам не нужно ничего доказывать. Мы и так знаем, какая ты молодчина.

– Себе, себе нужно это постоянно доказывать! – ответила Вера и вздохнула. – Как уже надоело! Хочется казаться слабой и быть ей, хотя бы отчасти... Вот это и есть счастье, не бояться быть слабой.

Ну, подставляйте бокалы!

Она наполнила бокалы, Тамары и свой, а Никите плеснула совсем немного, полглотка.

– Ну, мама! – возмутился мальчик. – Почему?!

– Мал еще, – отрезала Вера. – Много тебе нельзя, а вот глоточек даже нужно. Чтобы год выдался счастливым. Ой, уже куранты! Давайте, за нас, любимых! С Новым годом!

– С Новым годом! С новым счастьем! Ура! – закричали они все вместе.

С улицы донеслись первые звуки салюта, они дружно встали из-за стола и переместились к окну.

Со всех сторон, из дворов, из раскрытых окон и балконов в небо с шипением летели ракеты. Там они взрывались, расцветая гроздьями и букетами, рассыпаясь миллионами разноцветных осколков.

– Ух, ты! – восхитился Никита. В его широко раскрытых глазах метались радужные огни. – Когда вырасту, – сказал он, как только шквал праздничного огня пошел на убыль, – я стану пускальщиком фейерверков. И тогда салюты будут идти всю ночь!

– Конечно, станешь, – мать погладила его по голове.

– Станешь, кем захочешь.

– Не веришь?

– Верю! Раз такое сложное слово выучил – фейерверк – пускальщиком их обязательно станешь. Это уже полегче будет. – Вера усмехнулась и в порыве чувства прижала сына к себе: – Эх ты, счастье мое...

Вскоре Никита стал клевать носом, и Вера отвела его в детскую.

– Умаялся, – сказала она, вернувшись. – Теперь будет спать до утра.

– Пусть спит, – согласилась Тамара.

– Лишь бы не разбудили.