Сестра печали любовь

Ну, а Кумбарский и одет был, и выглядел совсем как тогда. Правда, ей показалось, что теперь волнуется и старается скрыть волнение он.

Однако Кумбарский, усевшись, принял привычную для себя горделивую позу – закинул ногу на ногу, колено накрыл сложенными одна на другую руками в перчатках. Тряхнул хвостом волос, они, как оказалось, были стянуты черной лентой.

«Я заплету тебе волосы лентой...» – пронеслось в голове у Тамары. Что-то было такое, не вспоминалось, что.

– Мое имя Гектор Кумбарский, – начал гость с представления.

– Я знаю, кто вы, – сказала Тамара.

– Откуда? – быстро спросил Кумбарский. – Мы знакомы? В смысле, разве нас с вами знакомили?

– Нет, никто не знакомил. Но я видела вас пару дней назад на концерте в Доме офицеров. Вы были в жюри.

– А, да-да, было такое. Вы что же, тоже выступали? Не помню.

– Не я. Тетя моя выступала.

– Тетя? Напомните, пожалуйста.

– Она исполняла «За белою рекой». Под гитару.

– Это была ваша тетя? Слушайте, отличная песня! Право же! Я такие в свои лучшие годы сочинял.

– Пачками, – подсказала Тамара.

– Что? Нет, почему пачками? Не пачками, но бывало. – Кумбарский неожиданно смутился: – Простите, если невольно задел вас как-то. Я не хотел. Я, вообще-то, к вам по делу.

– По делу? Ко мне? Но мы с вами едва знакомы! – удивилась Тамара. – Просто не понимаю, какое у вас может быть ко мне дело?

– Мы возвратились к тому, с чего начали, – Гектор неожиданно улыбнулся, улыбка его сверкнула, как молния во время ночной грозы. – Вы знаете, кто я, я знаю, кто вы, но мы все еще не знакомы.

– Минуточку! – Тамара решительно придавила окурок в пепельнице. – Вы-то человек публичный, поэтому ничего удивительного, что я могла о вас что-то знать. Но я! Я – ничего подобного! Откуда вам вообще знать про меня?

– Вы же Тамара, правда? Мне сказали, что вы та, кто может меня вылечить.

– Вам такое сказали? – Тамара была в ужасе. Кто, лихорадочно соображала она, кто мог ему обо мне наговорить? Апокоясов-Ширшов? Чушь! Бабушка? Никогда! Вера? Лев Евгеньевич? И тут в животе у нее похолодело.

– Вы, только вы можете меня спасти... – твердил Кумбарский. Руки он сложил перед грудью, и его длинный сбивчивый шепот все больше походил на горячечный бред.

– Тише, тише, – попыталась его остановить Тамара. – Прекратите! Вы вообще понимаете, что говорите?

– Я страдаю, и мне нужна помощь, – сказал Кумбарский.