Сестра печали любовь

Встречать и переносить женские истерики, капризы и всякого рода горячность, опять же, с его профессией, ему было не в диковинку. Поэтому он молча ждал, когда поток Вериного гневного красноречия иссякнет. Как только это случилось, он сделал предостерегающий жест, вскинув палец вверх, и веско произнес:

– К черту Кумбарского!

– Как так? – удивилась Вера. – Почему?

– Сейчас не до него. С Гектором у тебя еще будет возможность пообщаться. Если захочешь. Приятного, между прочим, в этом процессе мало. Но сейчас тебя ждет кое-что другое.

– Что меня ждет?

– Да не что, а кто! Некто Иванченко. Ничего не говорит?

– Это...

– Да, тот самый, корифей из КСП. Никто, между прочим, не знал, что он здесь, в зале, никто его не ждал, не встречал. А он отсидел весь концерт тихонько, потому пришел за кулисы и говорит: познакомьте меня с той певицей, что про белую реку да про дома в снегу пела. Хочу, говорит, говорить с ней. С тобой, понимаешь, говорить хочет.

– А...

– Вера! Поверь мне, для тебя эта встреча в сто раз важней, чем даже знакомство с Кумбарским.

– А... Но... Господи! Я же совсем не готова!

– Вера! Что ты несешь? Ты понимаешь, что такой шанс раз в жизни выпадает? И то не всем.

– А твою гитару мы с Никитой домой отвезем. И я за ним присмотрю. Не переживай, – вступила, а, по сути, подытожила разговор Тамара.

– Вот, видишь, – сказал Румянцев, одаривая Тамару заинтересованной улыбкой, – сестра твоя и та понимает.

Сестра.

Трясясь в вагончике трамвая на обратном пути домой, Тамара чувствовала, что погружается в спокойствие и умиротворенность. Угроза в обличье господина Кумбарского прошла мимо, отвернула, рассеялась в пространстве – и это хорошо. Правда, что будет дальше, она не ведала. Ну и ладно, подумать о том еще придет время. Но пусть не сегодня. На сегодня волнений хватит...

Глава 6. Старый блокгауз

– И можешь не благодарить, Голованова!

Доктор Апокоясов-Ширшов возник неслышно, точно призрак, зыбким отражением в стеклах медицинского шкафа, синхронным роем бликов и теней на выпуклых боках бутылок, склянок и пузырьков, выстроившихся печальным караулом, или оцеплением, на его полках.

Тамара оглянулась.

– За что вас не благодарить? – поинтересовалась она. И тут же сама ответила: – Да я вроде и не собиралась.

– За отдельный кабинет. Или ты не рада?

– Это ваше решение, перевести меня в процедурную?

– Конечно! Я тут все решаю. Могла бы не спрашивать.