Сестра печали любовь

А потом, из той, видимо, темноты, или еще откуда-то, к ней пришло понимание: а ведь она сама обменяла свой голос на дар исцеления. Да-да. Известно же, что ничто не дается бесплатно. И то, и другое, – певческий голос и дар врачевания – свойства практически равноценные, если судить и сравнивать по абсолюту. И то, и другое – и счастье, и величайшая тяжесть, и ответственность одновременно. То на то и будет, если обменивать. Не она ли сама хотела помогать, лечить? Не она ли? Вот, получай. Но не просто так, а за конкретную цену.

Что ж, она согласна! А если ее голос еще и плата за то, чтобы Сергей вернулся – она счастлива его отдать! Пусть так и будет. Лишь бы так и произошло, без обмана... Ведь, если на то пошло, она и жизнь свою положить готова за возможность обнять любимого. Да, даже так: обнять – и умереть.

Выбор сделан, решила она, выбор сделан. Собственно, он был сделан раньше, не вполне осознанно, но теперь ей стало это окончательно ясно. То есть, она поняла, что обратного пути больше нет.

– Вот и ты, Голованова! – таким возгласом еще через неделю встретил ее, вернувшуюся на работу, новоиспеченный зав. отделением доктор Апокоясов-Ширшов. – Наконец-то! А мы здесь совсем зашиваемся! Без тебя, как без рук, понимаешь, больных лечить некому. Никаких, понимаешь, чудес и внезапных исцелений.

– Я тоже вас рада видеть, Станислав Павлович, – ответила Тамара. На удивление спокойно она восприняла атаку Апокоясова-Ширшова, сдобренную в его особой манере толикой фиглярства.

– Правда? – удивился доктор. – Ну-ка, зайди ко мне в кабинет. Разговор есть.

Он пропустил Тамару вперед, зашел сам следом и плотно притворил дверь. На ключ, как в прошлый раз, запирать не стал. Так же он сел за стол, однако Тамара осталась стоять. Станислав Павлович взял ту, памятную ручку, принялся вертеть ее в пальцах.

– Тут внезапно выяснилось, что у тебя имеются покровители, – начал разговор зав отделением. – Высокие.

– Не знаю, о чем вы, – Тамара пожала плечами и сложила руки на груди защитным жестом. – Я никого не просила за меня заступаться.

– Допустим. Но, в любом случае, обстоятельство это меняет ситуацию.

– Я так не думаю, – возразила Тамара. – У меня к вам претензий нет.