Сестра печали любовь

Выберешься, когда все кончится. Сочинишь поэму про то, что видела.

– Ну, уж нет! – возразила Лора. – Пусть лучше про меня сочиняют поэмы другие! К тому же поэмы у меня, честно говоря, выходят не очень.

– Что ты собираешься делать?

– Мне все равно не спастись, не вода, так крысы меня доконают. Хочу напоследок задать этому засранцу перца.

– Мамонту? – удивился Серж.

– А что мамонт? Тот же слон, только волосатый. Ты знаешь, что больше всего на свете слоны боятся нас, мышей?

– Я думал, это всего лишь байка.

– Вовсе нет, и я тебе это сейчас продемонстрирую.

Как уже говорилось, мамонт был полностью скрыт под водой. Он стоял на полу, а хобот задрал кверху. Кончик его дыхательной трубы торчал наружу, и животное таким образом отсасывало воздух из того же пузыря под сводом. Зверь как раз замер, будто раздумывая, что делать дальше, и хобот его остановился недалеко от лица Сержа. Очень удобная для мышки позиция!

– Не забывай Лору! – закричала мышка и, без разбега, прыгнула на хобот и юркнула в него, как в норку.

Что тут началось!

Мамонт дернулся, будто его ударили током. Он тут же забыл о существовании Сержа и увлекся личным благополучием. То есть занялся спасением своей волосатой шкуры. Что делала мышка в носу, неизвестно, но мамонт бесился так, точно в его голову ворвался рой разъяренных шершней. Он мотал головой, бился ей о стены, круша их и ломая бивни. Но скоро набрался воды, захлебнулся да и затих на дне. Откуда-то, из каких-то отверстий в его огромном теле начали выходить столь же огромные пузыри воздуха, а когда они перестали, вдруг оказалось, что уровень воды в канале понизился настолько, что ловушка раскрылась, и ее стало возможно покинуть.

Он выбрался из ниши, которая, возможно, спасла его, и, лежа на боку и обнимая больную руку здоровой, работая одними ногами, поплыл к нужному берегу. Он удачно, почти облизав его, проскользнул под самой низкой частью нависающего свода, а дальше уже не имел никаких проблем. Ничто не мешало ему плыть, только тупая непрекращающаяся боль в поврежденной руке, о которой он старался, но не мог не думать.

Оставшийся отрезок водного междупутья Сергей преодолел довольно быстро, минут за пять, десять. Никто больше не пытался ему противодействовать. Вскоре он нащупал дно под ногами, и, двигаясь вверх по наклонному полу тоннеля, выбрался на сухое и отошел от воды подальше. Там он и сел прямо на землю, привалившись к стене, чтобы отдохнуть и перевести дух.