Сестра печали любовь

В палату заглянул дежурный врач Апокоясов-Ширшов. Тамара слышала, как он шел по коридору, однако думала, что пройдет мимо. Нет, не прошел, зачем-то она ему понадобилась. Странно.

Станислав Павлович долго вглядывался в сумрак палаты, где возле постели умирающей пожилой женщины сидела Тамара. Заметив ее, наконец, он нетерпеливо махнул рукой:

– Иди сюда!

– Ты что там делала? – спросил ее раздраженно, когда Тамара вышла в коридор.

– Ничего особенного, – ответила Тамара спокойно. – Побыла немного рядом со старушкой.

Мне показалось, ей это необходимо.

– Посидела у постели умирающей?

– Кому-то же нужно.

– Не нужно! – возразил доктор резко. Он смотрел на нее необычно жестко, будто поймал на чем-то запретном. Стекла очков бликовали синим цветом – жуть, да и только. – Ну-ка, пошли со мной! – Облизнув губы, Станислав Павлович повернулся и направился в сторону своего кабинета, из раскрытой двери которого в затемненный коридор вываливался прямоугольник света.

Что ему понадобилось? – гадала Тамара, следуя за начальником в кильватере.

Спал бы себе... Был он не намного выше ее ростом и, при явном избыточном весе, телом обладал плотным, как у хорошо тренированного бойцового пса. Поговаривали, что ходил доктор в спортзал, в качалку. Ну и ладно, пусть ходит, куда хочет, ей, что за дело?

В отделении не раздавалось ни звука – только шелест их шагов разрезал вязкую больничную тишину. Спали больные, спали врачи и сестры. Боль, кого она мучила, к кому приходила именно по ночам, была унята, купирована, урезонена до утра при помощи таблеток и уколов.

И только той старушке уже ничто не могло помочь, никакие снадобья и препараты, потому Тамара и пыталась сама облегчить ее страдания.

Она вошла за Станиславом Павловичем в кабинет. Стандартный вполне – стол у окна, топчан у стены, напротив, у другой, пара шкафов. Еще справа от входа в углу холодильник.

– Закрой дверь! – прямо-таки приказал он ей.

– Зачем? – спросила она настороженно.

– Закрой, я сказал. – Был он жесток, чтоб не сказать, груб.

– Я вас что-то не понимаю.

– Сейчас поймешь.

– Что у вас за тон, Станислав Павлович?

Он не ответил, вернулся к двери и сам ее закрыл. Подумав, замкнул на ключ, который сунул в карман.

– Что все это значит? – спросила Тамара. Она не боялась, не думала, что с ней может случиться что-то плохое, однако в груди тоскливо заныло. Происходило что-то, чего она не понимала, и ситуация складывалась такая, в которой она не желала находиться.