Сестра печали любовь

Бывали моменты, когда ей казалось, что если мама ее разлюбит, она умрет на месте немедленно. Удивительно то, что отца Тамара любила не меньше, просто в его любви она, видимо, не сомневалась.

Так вот, теперь она ничего такого больше не боялась. Потому что знала: ее любви у нее никому не отнять. Все ее любимые люди никогда не разлюбят ее. И никогда не оставят, она знала. А значит, им просто надо помочь, чтобы они помогли ей. Только как это сделать? Прежде всего, думала она, надо понять как, и научиться, и дотянуться до Кумбарского и нейтрализовать его.

Она не знала, почему, за что, но понимала, что в этой истории ей уготована роль жертвы. И она ни в коем случае не была на нее согласна. Нет, жертва, в ее понимании, это другое. Это когда кто-то сломлен и не оказывает сопротивления. Она же не сломлена и ни с чем не смирилась. И будет противостоять всему, всем невзгодам, всем угрозам.

С этой мыслью она и забылась незадолго перед рассветом. Однако сон ее был недолог. Вскоре в комнату к ней пришел Гектор и разбудил ее.

– Собирайтесь, нам нужно идти, – сказал он.

– Куда вы меня ведете? – спросила она тревожно.

– На кладбище пойдем, – ответил он мрачно.

– О, Господи! – не удержалась от возгласа Тамара.

– Не переживайте пока, – по-своему успокоил ее он. – Надо всего лишь проверить насчет донны Бэллы.

– Пустое все. Говорю вам, ее там нет.

– Вот и проверим. И тем сохраним свои позиции. Ну что, готовы?

Охранников с ними на этот раз было в два раза больше. Тамара поняла и остро почувствовала, что больше не свободна. Ее удерживали в неволе, и от ареста ее положение отличалась полным отсутствием личных прав. Хотя, известно же: хрен редьки не слаще.

Глава 22. Тоннели, которые нам предназначены

– Почему я до сих пор не умер? – спросил Сергей.

Тип, который в последнее время все чаще являлся ему в его снах и грезах, а впервые был замечен непосредственно вживую, когда начались его скитания по разнообразным тоннелям, снова был здесь, и Серж торопился задать ему свои вопросы. Вопросы мучили с некоторых пор, не давали покоя и казались очень важными.