Сестра печали любовь

Ему же важно было как раз не слыть, а быть. Самообманом он не занимался!

Наоборот, чего у него не отнять – Гектор всегда старался быть честным перед собой. Так вот, с этой точки зрения, он знал, что выдающимися магическими способностями не обладает. Разве что, кое-какими их зачатками. Как и все, как и все. Но зато он отлично чувствовал силу, во всех ее проявлениях, как тончайше настроенный прибор, можно сказать, что он имел к ней особую предрасположенность. Это свойство являлось его преимуществом, и давало надежду, что намеченная им себе цель будет достигнута, причем, в обозримом будущем.

Гектор вновь взялся за тетрадь сгинувшего белого мага и неторопливо, нехотя, для того лишь, чтобы не оставить недоделанным это пустяковое дельце, пролистал ее до конца. Нет, все то же. Та же бесполезная для него абракадабра. Хотя, с другой стороны, это были записки реально практиковавшего мага, как бы кто к нему ни относился, а, значит, не могли быть вовсе уж никчемными. Что-то в них должно быть истинное, что-то должно быть.

Желтые, исписанные черными письменами и знаками страницы затрепетали, точно квадратные крылья бабочки-махаона, и, затерявшиеся между ними и незамеченные им прежде, выскользнули оттуда и упали на пол несколько таких же старых по виду, похожих на пергамент, покрытых бисерной вязью слов и сложенных пополам листов.

Сердце Кумбарского вдруг куда-то провалилось, и там, в глубине, гулко ударило три раза: Бум! Бум! Бум!

Он перевел дыхание, утихомиривая мятущееся сердце. Тогда поднял выпавшие бумаги, развернул их и прочитал украшенный виньетками и завитушками заголовок:

Верный способ усиления Колдовской Силы,

а также инициация в магию

посредством изготовления Магического Талисмана

Истина, как ей и положено, не лежала на поверхности, но скрывалась между строк и страниц.

Надо сказать, что и заголовок, и сам текст были написаны на латыни. Но не стоит забывать, что Гектор все-таки приходился правнуком аптекарю со стороны матери, и при бабушкином непосредственном руководстве довольно сносно выучил латынь еще в том нежном возрасте, когда многие его сверстники путались в родном языке. Для них с бабушкой тогда это была игра, забава. Чуть позже – тайный знак родства и символ превосходства.