Сестра печали любовь

Но ему было приятно. Неожиданно кайфово оказалось услышать похвалу из уст этого человека с нахальным подбородком, вдруг выплывшего из сумрака ушедших лет. Он и не подозревал, что это так для него важно.

– Ну, что, рад был вновь тебя увидеть, – сказал Лев Евгеньевич, поднимаясь. – Поговорить мы с тобой еще найдем время, я думаю, а теперь мне некогда. Прости, надо идти. Работа, что поделать! – он развел руками. – И вот что, сегодня ты ужинаешь за счет заведения. Каждый день, пожалуй, не смогу тебя кормить, но этот вечер точно твой.

Так что, не стесняйся.

– Что, финансовое море штормит? – поинтересовался Гектор.

– А когда оно бывает спокойным? – улыбнулся Лев Евгеньевич в ответ. – Тем более, здесь, у нас, вечная зона турбулентности, ха-ха! Но это вокруг, за пределами Старого Блокгауза. В крепости, как и положено, островок тишины и безопасности. Так что, отдыхай, друг мой, спокойно, тебя тут никакие шторма не коснутся.

– Ну-ну, – сказал себе Гектор, придвигая меню, когда Перегожин удалился. – Давай, посмотрим, чем ты сможешь нас удивить.

Однако не давала ему покоя, цепляла какие-то струны в душе бравада старого приятеля Перегожина. Она показалась ему вымученной. Что-то уж очень натужно он хорохорится, подумал Гектор. И не то, чтобы он сильно уж переживал за Льва, нет. Но за долгие дни противоборства собственной болезни, Кумбарский научился чувствовать, когда кому-то было так же плохо, как и ему. Такое не часто, но случалось. Это обстоятельство вовсе не приносило Кумбарскому облегчения, или какого-то удовлетворения.

Нет, напротив, он лишний раз убеждался, что мир еще более несовершенен, чем он думал о нем. В страдания других иногда он пытался вмешаться, но не из благородных побуждений, а из холодного расчета. Он думал, он надеялся, что где-то там, возможно, его действие зачтется ему должным образом и обернется облегчением для него самого. Помощь для себя он готов был принять от любой стороны силы. Только этим, надеждой на возможную личную индульгенцию объяснялось его повышенное внимание к делам и бедам Левы Перегожина.

Если честно, довольно сложная и самому ему не вполне ясная мотивация. Но она имелась, и достаточно сильная, чтобы понудить Гектора действовать.

Кумбарский сразу прочувствовал, что дело не только в финансовых неурядицах Перегожина. То ли цвет лица того подсказал, то ли выражение глаз оказалось слишком знакомо Гектору, но он понял, что Евгений серьезно болен еще до того, как об этом стало известно всем.