Сестра печали любовь

Он забрал у Тамары пистолет и стал его рассматривать со всех сторон, пытаясь понять, отчего он сработал не так, как от него ждали. – Это не по правилам! Так не должно быть!

– Все по правилам, – возразила ему Тамара. – Я выиграла. Невероятно, но, тем не менее, это случилось. Теперь вы обязаны выключить свой вентилятор, и прекратить этот скверный ветер.

Хоронзон вздохнул, мучительно застонал, насупился.

– И все-таки вы меня разочаровали, – сказал он с укором. – Ну, то такое... Договор есть договор, его следует исполнять.

– От Дона? – догадалась Тамара. – Будет ругаться?

– Еще как! – поделился Хоронзон ожиданием. – Боюсь, как бы не послал меня самого уголек копать. – И тут он встрепенулся, вскинул голову. – Хотя, а в чем моя вина? Действительно? Вероятность штука неуправляемая, и ничего с этим поделать нельзя. Или пусть сделает так, чтоб ее вовсе не было! Ладно, дамочка, идите, идите! А то, как бы тут что-нибудь не изменилось, да так, что вам совсем не понравится! Или еще желаете сыграть? – загорелся он внезапной надеждой.

– Нет-нет, вы правы, я пойду, – согласилась с ним Тома. – Пойду. Не поминайте лихом. И Шаболду не обижайте... Она страдает!

– Ничего не поделаешь, каждому отмерена его мера страданий, – Хоронзон причмокнул с видом искушенного циника. – Ее ни отменить, ни списать нельзя. Только если кто на себя переложить согласится. Вы не хотите? На себя взять? Нет?

Тамара покачала головой.

Шаболду она нашла на ее боевом посту, на краю красной ковровой дорожки. Она безостановочно строчила из своего речевого пулемета, выкрикивала речовки в сектор обстрела. Заметив, а, скорей, почувствовав Тамару позади себя, остановилась.

– Как вы здесь оказались? – спросила Тамара.

– Как и все! – с вызовом ответила зазывала. Взгляд у нее был затравленный.

Тамаре показалось, что сердце ее обливается кровью. Так ей было жалко эту женщину.

– Держитесь здесь, – пожелала она Шаболде на прощанье. И сразу подумала: глупость сморозила. Как ей держаться? За что? Но ведь как-то надо! – возразила себе.

И быстро пошла по дорожке. Зола хрустела под ногами. Теперь-то она знала, что эта дорожка – тоже работа Чифа. Вот тоже, кто такой? Почему? Может, политзаключенный? Узник совести? Хотя, при чем здесь политика? Тем более совесть.