Сестра печали любовь

Во-первых, здесь разрешена игра только в рулетку, и ни во что больше. Во-вторых, в рулетку мы играем только в русскую. Знаете, что это такое?

Тамара кивнула. Губы ее вдруг пересохли, и говорить она все равно не могла.

– Хорошо! – Хоронзон продолжал. – Но! Есть тонкость, и она состоит в том, что мы играем в супер рулетку. Слышали про такую? Уверен, что нет. О, это совсем, совсем другое. Да и откуда вам знать, ведь это наше, здешнее изобретение. Я объясню.

Он проворно открыл ящичек на столе, и Тамара увидела лежавший в нем на красном бархате большой револьвер с деревянной ручкой.

– Вот наган, обыкновенный армейский револьвер, – продолжал крупье. – Семь патронов, стандарт. При игре в обычную русскую рулетку человек испытывает удачу, когда в барабане из семи остается только один. Вероятность благоприятного исхода при этом 6:1. При игре в наш вариант рулетки, из полного барабана извлекается лишь один патрон, и вероятность удачи снижается, теперь она составляет 1:6. Чувствуете разницу?

– Чувствую. Наверное.

– Что вы! Напротив! Скажу больше. Едва вы, люди, узнаете про возможность играть на таких условиях, как выстроитесь тут в очередь. Ведь вы риск любите больше жизни. Итак, несмотря ни на что, вы намерены сыграть?

– У меня нет выбора, – вновь заявила Тамара.

– Да что вы заладили, нет выбора, да нет выбора! – взорвался Хоронзон. – Это у Чифа больше нет выбора! Вот он теперь может только копать уголь и топить печку, и ничего больше. Потому что его лишили выбора. А вы-то можете делать что угодно, например, не играть.

– Я должна остановить ветер.

Хоронзон вздохнул с видом человека, который сделал все, что мог.

– Ну, хорошо, я вас предупредил.

– Благодарю. Я только одного не понимаю... Я что, на самом деле умру? Если проиграю?

– А как вы думали? Все реально! Поэтому и удивляет ваша настойчивость, и даже одержимость желанием сыграть, – Хоронзон замялся. В некотором смущении покрутил губами, причмокнул. – Справедливости ради, все же должен сказать, что вы, быть может, и не умрете.

– А в каком же? Разве у смерти есть другой смысл? И разве в ней есть прелесть?

– Поверьте мне, есть. Иногда бывает. Вы, например, поступите в мое полное услужение, а это ничем не лучше летального исхода. Но зато в качестве бонуса я готов выполнить одно ваше неосознанное желание. Я берусь освободить вас от вашего самого большого детского страха.