Сестра печали любовь

А совет ей был нужен, даже бесполезный, чтобы хотя бы услышать и ощутить чье-то участие. Ведь это очень сложно и страшно, когда вот так вот, один на один непонятно с кем.

Разве что у доктора Апокоясова-Ширшова, Станислава Павловича, повыпытывать? Он хоть и неуравновешенный частенько, и циник, и похабник, но мысли в его голове мелькают здравые.

Только как, о чем его спросить? Ведь засмеет. Или орать начнет, идиоткой обзываться станет.

И все-таки, она попыталась. Ну и пусть! – решила она. Он хоть и ругается, да все равно как-то не обидно.

После утреннего обхода, когда все, кому положено, и Тамара в том числе, сопровождали зав отделением при осмотре им больных и даче указаний на лечение, Тамара вернулась в процедурную и готовилась к приему пациентов, когда к ней неожиданно заглянул доктор Апокоясов-Ширшов.

– Голованова, ну что с тобой опять? – начал он с порога.

– Вы о чем, Станислав Павлович? – Тамара посмотрела на доктора удивленно.

– Все о том же! – настаивал Апокоясов-Ширшов. – Я же вижу, что у тебя с лицом! Когда оно у тебя такое, верный признак, что ты занялась чем-то ненужным. Какую-то гадость в руки взяла, или, как ребенок малый, в рот потянула. Ну, что ты еще придумала? Снова в какую-то историю влезла? Или, решилась, наконец, своему мифическому принцу изменить? Так почему я ничего не знаю? Я все же первый на очереди.

– Оставьте ваши шуточки, Станислав Павлович! – слова доктора уже не обижали и не задевали Тамару, она только устало вздохнула, откликаясь на них. Это все была шелуха, за которой она научилась различать нормальное человеческое участие – то, что ей и было нужно услышать. – Никому я не изменяла, и не собираюсь. Все у меня хорошо. Но вот... Кое о чем я хотела бы вас спросить.

– Спрашивай, Голованова, спрашивай! Добивай вопросами, тем более что я сам напросился.

Тамара помолчала, подбирая слова.

– Скажите, Станислав Павлович, как вы относитесь к колдовству? – вздохнув, спросила она.

– Вот, я так и знал! – зарокотал доктор, впрочем, несколько приглушив голос, чтобы звуковая волна не выплеснулась за пределы комнаты. – Что еще за колдовство? Ну-ка, рассказывай.

– Ничего такого, но... У одного моего знакомого проблема. – И она, несколько преуменьшая масштаб неприятности, описала состояние Кумбарского.