Сестра печали любовь

Против ожидания, в черноте она не разглядела ничего – ни тел, ни фигур, ни какого-то тайного движения. Только почувствовала дрожь, да ощутила скрытую там силу, отчего уверилась окончательно, что причина и источник болезни Кумбарского, как носителя черноты – в ней самой.

Абсолютная враждебная пустота. Или вовсе не пустота? Но отчего такая враждебность? Хотя, что удивляться, болезни всегда враждебны к людям, они этим живут. Она вспомнила недавний свой опыт подобного общения с Перегожиным, да и с Верой тоже. Но здесь все было куда сложней.

Зверь сидел там, прятался во тьме, и показываться не собирался. Как же с ним, невидимым, справиться?

Кстати, темнота, темнина и недуг, нездоровье – синонимы. Так что, в принципе, ничего неожиданного.

Удивляло и пугало другое.

Ей вдруг открылось, что в том мраке непроглядности скрывалось нечто ей неведомое, чему (кому) сама она была хорошо известна. То, что, она чувствовала, тянулось к ней, призывало, бросало ей вызов. Но то, что дышало и кровожадно сопело в ее сторону оттуда, она знала, могло быть только одной природы.

И тут Тамара задумалась, что же на самом деле ей предстоит? Исцеление больного, или изгнание из него дьявола? Ой-ей, сердце обмирало. Как же ей со всем этим справиться?

Тамара вдруг почувствовала, как резко возросло притяжение, как потянуло ее прямо в этот неведомый омут, и немедленно прервала контакт. Оттолкнулась, отшатнулась – резко встала со стула и быстро отошла, почти отбежала к дальней стене.

Сердце ее неистово колотилось, точно пытаясь выскочить и сбежать.

Гектор, сев на топчане, смотрел на нее пристально, прищурив глаза. Он тоже почувствовал возмущение и взаимодействие силовых полей, произошедшее во время осмотра, но, конечно, совсем иным образом, чем Тамара. И, возможно, даже не понял, что произошло.

– Тамара Эдуардовна, что? Что случилось? Что вы обнаружили?

Он порывался встать и подойти к ней, помочь, поддержать, но не мог этого сделать. Он неожиданно так ослабел, что оказался не в состоянии подняться на ноги. А когда сила вернулась его ногам, и он кое-как встал, уже и Тамара отдышалась и пришла в себя.

– Ой, Гектор Александрович, – сказала она ему. – Что же это такое?

– Что? – спросил он тревожно.