Богатыристика. Тайны сухого озера

На плече деда сидел Филька - мы так и не поняли, что это за зверь, но глаза у него были умные, человеческие.

За ними шел я, толкая мультистраду по узкой колее, а уже за мной, в арьергарде, пристроился чёрный козёл - не захотел оставаться один, на пепелище.

За кур можно не беспокоиться - заверил дед. Они и так наполовину дикие, найдут себе в лесу и ночлег и пропитание…

Идти решили к озеру, к нашему лагерю. Помыться, напиться вволю, рыбы наловить - жрать хотелось чудовищно, кишки аж винтом завязывались.

Надо обязательно расспросить деда, - крутилось в голове.

Он знает, кто устроил пожар.

Одно дело - спалить избу, в назидание и в устрашение.

Совсем другое дело - бросить внутри бесчувственного человека, да ещё и дверь ломиком подпереть. Это уже убийство. Расчётливое и жестокое убийство - такого спускать нельзя.

Пока мылись, с молодецкими воплями, подбадривая друг друга окунуться в ледяную воду с головой, старик успел развести костёр, набрал где-то поблизости грибов и развесил их над огнём, на тонких прутиках.

В котелке булькала вода с какими-то листочками и ягодами, корова мирно паслась на опушке, рядом с байками. Любопытный телёнок играл с Филькой: грозно наставив крошечные рожки, делал вид, что забодает. Неизвестный науке зверь, больше всего похожий на помесь лемура с кошкой, притворно верещал и прятался за колесо.

Нас он уже не боялся - видать, заслужили доверие спасением деда...

Козёл тёрся рядом с дедом, высматривая, чем бы поживиться.

Наконец все успокоились. Расселись вокруг костра - Филька вновь устроился у старика на плече, телёнок улёгся рядом с Бабуином и тот почёсывал ему лобик.

Рыбы наловить не успели.

Но пошарив в седельных сумках, отыскали хлеб, сыр, упаковку немецких шпикачек и… да. Банку кофе. Растворимого, но неплохого.

Ядвига опять о нас позаботилась.

Ели молча.

Старик выглядел подавленным. Мы, втроём, пытались ему угодить, как могли: Бабуин поджарил шпикачку, Комик набросил на плечи свою куртку, я налил полную кружку чая…

Не знаю, как бы я себя чувствовал, если б у меня дом сгорел.

Разговор не клеился.

Я всё не мог придумать, как начать. Казалось, это неправильно: терзать вопросами пострадавшего человека…

Рита. Вот о чём можно спросить: когда мы уезжали вчера к Тугарину, она оставалась на хуторе. Но с тех пор мы не виделись, хотя девушка была нашей «опекуншей», причём, добровольно.