Богатыристика. Тайны сухого озера

Но во всём остальном, несомненно, это был волк: серая с чёрным подпалом шкура, слюнявый кожаный нос, острые уши и чудовищной величины зубы.

Бабушка-бабушка, а почему у тебя…

Чёрт, не время сейчас сказки рассказывать.

Волк издавал глухое утробное бульканье. Пытаясь освободиться, он скрёб крупными передними лапами землю, изо всех сил упирался задними, и я почувствовал, что не смотря на все усилия, хватка моя начинает слабеть.

Волк тоже это почуял: задёргался сильнее. В глазах его вспыхнул такой голод, что мне сделалось страшно.

Зверь сидел в засаде у дороги, поджидая очередную жертву. Вероятно, делал это не в первый раз, всё было рассчитано: прыгнуть на спину, столкнуть в канаву и спокойно пообедать.

Слюна из его пасти текла непрерывно, пенистая, с желтыми неприятными хлопьями, мои пальцы соскальзывали всё быстрее… Не придумав ничего лучше, я сунул свободную руку за спину и достал пистолет.

Слава богу, он не вылетел во время моих кувырканий, а предохранитель на глоке расположен так удобно, что его можно сдвинуть большим пальцем.

Как только я приставил пистолет ко лбу зверя, в глазах его плеснула паника. Он знал, что это такое!

Да, некоторые звери бояться оружия - инстинктивно. Но как правило, это камни и палки - оружие первобытных охотников, и страх к нему передаётся генетически, на протяжении многих тысяч лет.

А пистолет - вещь современная, его природа бояться не научила…

Последнее доказательство того, что передо мной - вовсе не зверь.

Увидев ствол, волк дёрнулся. Я был к этому готов и не выпустил его челюсть. Зверь тоскливо завыл, подогнул под себя передние лапы и как бы перекрутился внутри себя…

В следующий миг в руке у меня повисла волчья шкура, а по канаве, оскальзываясь и сверкая босыми пятками, улепётывал голый мужик.

Пару секунд я приходил в себя, пытаясь сообразить, что же сейчас произошло. Мужик скрылся в лопухах, и только далёкое шлёпанье ног и приглушенный мат говорили о том, что мне всё это не приглючилось.

Ну, и тяжесть волчьей шкуры в руках.

Я хотел её выбросить. Но приглядевшись, понял: странная какая-то шкура, она была похожа на длиннополую куртку, с капюшоном в виде волчьей головы…

Пахло от неё мерзко. Но не зверем, как ожидалось, а застарелым человеческим потом, грязью и немножко мочой… бомжиный такой, характерный запах.

И всё же выбрасывать я её не стал.